Немного подумал и дописал:«Или Айгуль» — внучка Настасьи Прохоровны работала учительницей младших классов. Но тут поставил знак вопроса и подчеркнул. Не уверен, но пусть будет и запасной вариант.

Сложив блокнот, я обнаружил, что мальчишка снова рисовал, высунув кончик языка от усердия, и пытался-таки прилепить Валере хвост.

— Селгей Николаис, а у тигла бывает хвост?

— Конечно, — компетентно подтвердил я. — Длинный и полосатый.

— Тогда я тигла тозе налисую, — объявил он, нимало не усомнившись в том, что я прекрасно разбираюсь в тигриных хвостах. — С хвостом и с зубами. Тигл будет охланять Пивасика.

Я посмотрел на его сосредоточенное худое лицо, на тонкие пальцы, сжимавшие карандаш, на выпиравшие ключицы под больничной рубашкой, которая была ему велика. Пацану стукнуло пять с половиной лет, за которые он, судя по всему, не прожил ни одного нормального дня. Эмпиема, сепсис, алкоголичка-мать, уголовник-отец, ни садика, ни логопеда, ни собственной зимней куртки. И при всем этом мальчишка, как ни странно, рисовал тигра, который будет охранять попугая, потому что мир, даже такой фиговый, как у Борьки, видимо, устроен так, что кто-то должен кого-то охранять. Сильный всегда должен помогать слабому.

Нет, надо срочно найти логопеда.

Я уже взялся за ручку двери, когда за спиной раздалось:

— Дядь Селез! А я вас тозе налисую! Вы будете тут, лядом с тиглом!

Улыбнувшись, я согласно кивнул ему и вышел.

В коридоре снова достал телефон и увидел два пропущенных от Венеры. Тут же перезвонил.

— Сергей Николаевич, — тревожным голосом заговорила она. — Тимка звонил. Час назад. Пьянющий вусмерть, судя по голосу.

— Так… — напрягся я. — И что он сказал?

— Сказал, что был в прокуратуре и что написал заявление на вас и на меня. Что он нас обоих, как он сказал, «похоронит»! — Она всхлипнула, голос ее задрожал от обиды. — И еще сказал, что вы… что ты… сказал так: «Твой докторишка еще пожалеет, что сунулся в нашу жизнь».

Только этого мне не хватало… Позавчера же Караяннис сказал, что нужно любыми способами избежать всего подобного. И тут опять все не слава богу. А мне в Москву через два дня!

Я прислонился к стене, снова ощутив такое же странное покалывание в руках, причем сейчас оно было гораздо сильнее. Система молчала, но со мной определенно что-то было не так.

— Венера, ты помнишь, он конкретное что-то назвал? Статью, основание?

— Нет. Только «я все написал, там разберутся».

— Ясно. Напиши мне в сообщении, пожалуйста, дословно, что запомнила. Я скину своему юристу.

— Сергей Николаевич… Я виновата, что не остановила его тогда.