Видимо, что-то такое он и ожидал. Потому что снова улыбнулся (шкала с измерением количества улыбок графа за прошедшие сутки лопнула в этот момент) и довольный повернулся к Тихону что-то вполголоса с ним обсудить.
Мы обошли на несколько раз улицу, по которой преследовали ту загадочную особу жандармы, вплоть до всех подворотен, поворотов и пересечений с другими улицами. Осмотрели двери парадной, крыльцо. Обошли холл, осматривая все ещё тщательнее, чем улицу и двери. Поспрашивали у жильцов дома, у проживающих в прочих домах улицы, у хозяев лавочек и магазинчиков. Но ничего. Совершенно ничего, что могло бы стать хотя бы крошечной ниточкой к разгадке за почти целый день поисков.
Усталость во всем теле настолько перекрывала все иные чувства, что разочарованию и грусти просто не за что было зацепиться.
- Вы помните, что завтра вам к мастеру Урлаубу? Магазин, где он служит, недалеко от лавки Ивана Андреевича, - сообщил Александр вместо прощального слова.
- Мастеру Урлаубу? - это кто, вообще? Не сразу вспомнила, о ком идёт речь, хотя этих оптических мастеров города всех наизусть знала. Как и цены на их работу и изделия.
- Он оптик.
- Совсем вышло из головы! - дала себе мысленную затрещину. - Верно же, на завтра назначено.
- Василина!.. А, впрочем, позже... - он что-то еще хотел спросить, но остановил сам себя. - Вам нужен отдых.
Что верно, то верно. Иван Андреевич даже спрашивать ничего не стал. Мазнув взгляд сверху вниз, махнул рукой на второй этаж. Мол, иди давай, скройся с моих глаз, потрёпанный жизнью призрак.
А вот утро выдалось отменным! Очки! Мы идём за очками! Неужели это свершилось?
Однако, оптик-механик Иван Яковлевич Урлауб с немецкими корнями не разделил моего воодушевления. Встретил меня серьезным, профессиональным взглядом, видимо, с порога приступив к диагностике. Ни слова не говоря сопроводил меня в мастерскую, находящуюся тут же, во дворе магазинчика. В мастерской кипела работа. Привычный, вероятно, к любопытным гостям, Урлауб, проходя мимо мастеров, на ходу бросал короткие, совсем отрывистые, сухие объяснения.
Вот шлифовальщики готовят стекло, которое приходится все еще выписывать из Германии. Вот стекло нужной формы вращают в чашечке-форме, приводя его к требуемой кривизне, полируют. Вот тут подмастерья - очешники изготавливают оправы из черепахи. Точильщикам достается самый кропотливый труд: соединить оправу и линзы.
- Проходите сюда. Будьте любезны, здесь присаживайтесь, - он указал на табурет посередине отдельной комнаты в мастерской. На противоположной стене висели смутно знакомые плакаты. На одном - несколько строк из букв разной высоты. На другом - многообразие значка в виде буквы "п", развернутой в различные стороны.