- Ну и славно! - развернулась к нему, посылая кривую улыбочку. По моим расчетам, как раз должен Александр добежать по коридору. - Мы, значит, тоже не будем за вас сильно просить.
Ошиблась чуть-чуть, последние мои слова достались уже товарищу, прижатому лицом к стене.
Автор уже хотел всех спасти, но не уложились в главу. В следующей уже точно все! Обратно поедем, домой.
Глава 46
Ни один документ, взятый на вооружение сыщиками, не дал ответа на вопрос: откуда в детском приюте трудолюбия мадам Ливингсон неучтенными оказалось девять детей. Именно столько пытался вывести из заведения черным ходом изрядно потрёпанный, скажем, помощник мадам. Кем он и ещё двое в кабинете ей приходились в действительности, тоже не удалось выяснить. Службу в приюте по бумагам несли только имеющие отношение к воспитательному и учебному процессу, обслуживающий персонал.
Сама мадам внезапно почувствовала себя скверно. Ей вызвали доктора, правда не того, которого требовательно попросила она. Доктор осмотрел, постановил, что что-то с нервами. При таких-то делах, коими воротила между делом сия прекрасная женщина, я бы и на сердце поставила. На его обращение в камень и в связи с этим закупорку сосудов, может даже на фоне этого воспаление какое или отек развился. Не стала подсказывать доктору, он все равно без должной диагностики не поверит мне. Вполне возможен вариант и с истончившейся душой, вся которая сплошь в дырках и лохмотьях. Тут уж никакая медицина не подсобит.
В общем, Ливингсон полулежала на козетке с компрессом на голове и была не в состоянии толком объяснить, что за посторонние мужчины у нее тут в приюте околачиваются, и откуда ей достались дополнительные дети. Мужчины в свою очередь (функция обморока им, стало быть, была недоступна) справедливо отметили изменение ветра и не рискнули пойти против государственных чиновников. В тайне, вероятно, надеясь на смягчение вины, свалили всю ответственность на мадам. Она приказала, она требовала, она угрожала, она чуть ли не держала в качестве рычага влияния в подвале приюта семью каждого из них, включая близких и всех дальних родственников. А дети: "Знать не знаем, откуда взялись. Этим всё мадам ведала".
Единственными искренними участниками всех событий оказались сами дети. Мне, потому как Антип стал моим поручителем, удалось расположить напуганных и угнетенных навалившимися бедами детей к себе, и каждый из них поведал все про себя: и как увезли из родных мест, и как изобретательно удерживали от побега или попыток позвать на помощь. Тяжёлые минуты откровенных признаний, когда, наконец-то, можно было отдать часть страхов и ужаса от пережитых потрясений кому-то другому, тому, кто, наверное, не навредит.