- Дак вы ж сами отправили за Анной Николаевной следовать, - попыталась оправдать свое двухчасовое отсутствие.
- Ты ещё спорить со мной удумала! - левое ж ухо не зря горит во вторник к спору и ссоре...
Замахнулся было чем-то, но удара не последовало.
- Ах ты ж... - досадливо опустил руку. Не привык Иван Андреевич к рукоприкладству, к счастью. - Ваза пропала! Беги за приставом!
Вот ведь, только недавно про вазу автор написал, и унес уже кто-то. Что за народ? Не успеешь основную сюжетную линию раскрутить, как появляются еще. Теперь вазу эту искать...
А вот такая могла быть картонка, всученная кухарке:
Это, конечно, вариант шикарный, для ну очень состоятельных. Но красивенько, да? Автор такую бы тоже без вопросов взял))
Глава 8
- Опишите, как выглядела ваза, - не поднимая глаз от бумаги, по-хозяйски расположившись за рабочим столом Ивана Андреевича, потребовал полицейский. Рука с белым пером зависла над открытой чернильницей.
За полицейским, к слову, и бежать не пришлось. Только выскочила из лавки, а он тут как тут... по щучьему велению да по моему хотению, как говорит народ. Стоит, будто он сам вазу ту на днях заприметил и, как ее неизвестные темные личности тайком вынесли, видал. А теперь ждёт - не дождется, как его, хорошего, позовут, да он как раз... и сразу дело-то свое сделает, на руку нечистую в момент и укажет.
Странно? Не то слово!
Я вам больше того скажу, он ещё и необыкновенно похож на того товарища, что ещё недавно вел беседу с Александром Яковлевичем, получая от последнего приказы и указания. Возница, ага.
И швец, и жнец... Быстро-одежду-сменец...
Страшно представить, где он оную одёжу свою сменял. Или там по принципу "брюки превращаются"? Под синим кафтаном извозчика мундир полицейского чина? А что там под мундиром? Женское платье?
Только он даже и не приставом оказался...
Стою рядом, прожигаю взглядом, посылая мысленные импульсы, которые должны возыметь непосредственное действие на совесть. Возница ты, которому приснилось, что он сыщик, или сыщик, которому приснилось, что он возница?
Но видимо слабоваты мои электрические сигналы, или у кого-то мощные экранирующие заслонки на совести, ибо никакого эффекта. Знать он меня не знает, и всерьез считает, что он надворный советник Тихон Матвеевич, помощник начальника сыскной полиции.
Иван Андреевич выдохнулся объяснять детали обстоятельств, и к моменту, когда надо было заполнить все бумаги "по уставу", совершенно обессилел и рухнул на табурет, служивший ему подставкой для ног, чтобы доставать до верхних полок шкафов.