А я уже не могла ничего сказать. Я задыхалась. Воздух тоже казался горячим и наэлектризованным. Между нами искрило. В голове — марево. По коже — мурашки от каждого его прикосновения. И только одна, совсем нелогичная мысль пульсирует — пусть продолжает.

И волк продолжал.

Его одна рука собрала мои волосы, заставляя запрокинуть голову чуть назад и открывая ему лучший доступ к шее. Там он принялся губами исследовать нежную кожу, уделяя особенное внимание метке — целуя её, сжимая зубами, чем запускал в моём теле новые разряды возбуждения.

Вторая рука грубовато сжимала мою чувствительную грудь, прокатывала между пальцами сосок, отпускала, принималась за второй — и так по кругу. А сам волк сначала потирался эрекцией, спрятанной за грубой тканью своих джинсов, о мой клитор, а затем начал толкаться, словно уже трахая меня и вырывая стон за стоном. Хотя я и пыталась сдерживаться, сжимая зубы, но этот контраст, эти эмоции опьяняли и меня тоже. Всё равно я уже цеплялась за него, прижимая к себе его голову крепче. Царапала его спину. Отвечала на поцелуи.

Хотя какие это были поцелуи? Мы не просто целовались, мы кусали друг друга, врывались в рот языками, стараясь доказать каждый свою правоту, показать, кто главный. И оба проигрывали.

Когда волку надоело тягаться со мной, он опустился губами к груди, прикусывая чувствительные полушария с рыком, оттягивал губами соски, оставлял рядом укусы. И теперь я почти кричала. Сумасшедший. И я такая же.

С ним.

Его пальцы точно оставят на мне сотню отметин, настолько сильно он сжимал меня, будто думал, что могу исчезнуть из постели прямо сейчас. Он слизывал капельки пота, выступающие на моей коже от его жара, и урчал от удовольствия. Эти звуки разбегались по моему телу мурашками. И заставляли терять голову ещё больше. В конце концов, ощущала то же, что и он.

В какой-то момент я услышала звук расстёгивающейся молнии, а потом волк не стал вставать с меня, чтобы раздеться полностью, лишь спустил джинсы ниже, освобождая налившийся кровью пульсирующий член. А затем провёл горячей, тяжёлой головкой от клитора ниже, к самому входу, где и остановился. Я выгнулась в спине, невольно раздвигая ноги шире. Заметила его самодовольную усмешку, которая тут же сменилась чистейшим восторгом, когда он сразу толкнулся глубоко, и мои стенки сжали его.

Но сейчас я не думала, что сдаюсь ему, хотя несомненно сдавалась. Сейчас мы оба были одинаково открыты друг перед другом. Сложно казаться отстранённой, когда лежишь распластанной под сильным и желанным телом. Да и смотреть на свою возбуждённую пару, оставаясь самовлюблённым эгоистом, тоже непросто.