— Генри, — подсказал я.

И та словно бы пошатнулась, но нашла силы изобразить улыбку.

— Его зовут Генри. Ты сам не хочешь нам мешать, поэтому пойдешь в спальню и ляжешь спать.

— О, Генри! — Словно очнулся блондин. — Прости, что в таком виде! Не буду вам мешать. Ами — я лягу пораньше. — Потопал он босыми ногами вглубь квартиры.

Я же с чуть брезгливым видом посмотрел на тапок на столе и велел Хтони перекинуть его в сторону Амелии. Та, впрочем, тут же вдела в него ногу и продолжила настороженно на меня смотреть.

Усевшись на стол, кивнул ей благожелательно.

— Рассказывай.

Та, сдвинув стул, осторожно присела на самый краешек.

— У меня не было выбора, Генри. Ты был мертв, а я одна в горящем городе… — Заканючила она.

Пришлось щелкнуть пальцами, привлекая внимание.

— Рассказывай, зачем тебе убивать президента моими руками.

Глаза ее вильнули, и она невольно потянулась за сигаретной пачкой.

— Я почему-то так и представляла всегда, — вытянула она сигарету и прикурила от пальца. — Что ты придешь, и так будет. — Ссутулилась Амелия.

В увеличившемся разрезе халатика была вида покрытая каплями кожа и часть груди, впрочем, не вызывавшая никакого желания.

— Тогда давай не будем тянуть время. Начнем с того, что ты мне соврешь что-нибудь убедительное. Потом я тебе не поверю и сделаю очень больно. Завершим правдой.

— Можно я начну сразу с правды? — Поморщилась она.

— Но я хочу сделать тебе очень больно. — Озадаченно постучал я пальцами по столешнице.

Потом с неприязнью посмотрел на кожу — показалось, вся поверхность была липкой.

— Я не буду врать! Генри! Я чем угодно клянусь! Да, я думала тебе соврать! Я напридумывала оправданий! Каждый, каждый день думала! Черт, я завела себе этого Джеки, я желала тебе смерти, я сделала очень много неправильного в своей жизни! — Сорвалась Амелия на слезливую истерику, перемежая лопотания с крупными затяжками и попытками поправить халатик. — Но вчера я поняла — если ты придешь, врать нельзя! Надо все сказать, как есть! Ведь Генри — он добрый, он поймет, он разберется! — С надеждой подняла она взгляд на меня.

— Попытайся. — Не собираясь встречаться взглядами, смотрел я на красный лифчик, торчавший из неприкрытого ящика.

— Все демоны мира, Генри, я…

— Надоело.

— Генри, нет, подожди!!! Секунду! Только секунду! Черт, все вылетело из головы. — Достала она еще одну сигарету и от нервов ее сломала. — Мне начать с Солт-Лейк-Сити, да?

— С визита в этот прекрасный город, Амелия.

— С визита… Я поняла, что эту тварь надо убить, — ожесточилось выражение ее лица. — Еще до визита, но это и будет правдой. Он — хуже Реликта. Он — не верховный жрец, он — гнилая душа той твари! И сил у нее меньше не стало!