Так что вот — живут в скромности, в одной квартире на двоих. За шестьдесят тысяч в неделю, но это уже мелочи.

— Завел питомца? — Хмыкнула она, глядя на дальний конец веревки, привязанный к рюкзаку. — Можно погладить?

— Не рекомендую. — Честно сказал, поворачиваясь.

Мне-то без разницы, а ей — приятно.

— Кусается? — Заинтересовалась Марла.

— Долгая история, — притянул я рюкзак и зашвырнул его под кровать.

Ничего ценного в комнате не было, ничего «с цветом» тоже. Так что спокойно пролежит, сколько потребуется.

«Только мне теперь где жить?» — Расстроился я еще сильнее.

Сорок тысяч в неделю ради проживания паучьей кладки…

— Расскажешь?

— А?.. — Пропустил я было вопрос. — Нет, конечно нет. — Выдохнул успокоено, закрывая дверь и оставаясь в коридоре.

— Обижусь. — Категорично заявили мне.

— Да черта с два. — Ответил я столь же уверенно. — Ты меня ждала не для того, чтобы обидеться. Давай, вываливай на уставшего человека.

Вместо ответа, Марла посторонилась и указала на пространство внутри квартиры.

— Ванна наполнена, еда подогрета. Отдыхай, уставший человек. Что мы, совсем без понимания? — Буркнула она ворчливо.

Я настороженно глянул за открытую дверь, как та мышь на сыр в мышеловке. Затем с подозрением стал изучать ангельское личико Марлы.

— Все настолько плохо?

Та от возмущения, казалось, чуть не задохнулась и легонько притопнула ножкой в мягком тапочке, отчего звук вышел совсем несерьезным.

— Я, между прочим, напрягла агентуру, чтобы сообщила о твоем появлении!

«Ты смотри — уже завербовали кого-то…»

— Вопрос тот же.

— Ты ведь хотел, чтобы тебя пригласили на вкусный ужин и все готовое!

Я молча достал один из бутылечков с духами и перекинул Марле — та, разумеется, поймала. С удивлением покрутила его в руках и вопросительно посмотрела на меня.

— Духи. Или говоришь правду, или возвращаешь обратно.

В этот раз Марла посмотрела на бутылек скептически — стекло, все же, царапанное, да и форма с широким горлышком и плотно притертой стеклянной пробкой — чуть мутноватой из-за времени и особенностей былого содержимого.

Но, все же, слегка отвинтила крышечку, принюхалась, замерла…

— Ну? — Поторопил я, глядя на девушку, прикрывшую веки и мечтательно улыбающуюся.

Та, словно пробуждаясь из приятного сна, посмотрела сначала растерянно, потом недовольно.

Я вытянул ладонь в ее сторону:

— Отдай.

— Нет! — Крышечка тут же была завернута, а бутылек вместе с рукой убран за спину.

— Тогда говори.

Марла закусила губу и виновато посмотрела за спину.

— Она там? — Имел я ввиду Агнес.

— Нет. Но… Давай сначала ванну, жаркое, вино? — Просяще смотрела Марла.