— На десять человек, — пожал плечами консьерж, поймав мой взгляд. — Говорят, все, что любил Томми. И ничего нельзя исключить.

— Ни в коем случае! — Тут же возмутился свежий покойник.

— Денег-то хватило? — Глядя по сторонам, с уважением оценивал я масштаб.

— Управляющий сказал, на том свете сочтутся, — консьерж мельком глянул на итальянца.

— Чек выдал?

— Эм… — Растерялся тот.

— Эх ты! — Махнул старик на него рукой. — Вот так вот — чек не берут, а я на том свете уже в долгах. Ну как так можно!.. А вы чего встали? — Прикрикнул он на официантов, вставших у двери. — Чаевые — процент от чека. Нет чека — нет чаевых. Кыш!

И те с профессиональной невозмутимостью направились за дверь.

— Да я им по двадцать сразу выдал, — добавил консьерж, почесав затылок.

— Вот и зря. А ты чего встал? — Томми хмуро глянул на отчего-то задержавшегося официанта. — Хочешь вернуть двадцатку?

— Мне сказали забрать у вас вещь, вам не принадлежащую. — Смотрел на меня бледноватый парень лет семнадцати.

С виду — такой же, как и его коллеги: невысокий, поджарый, взгляд норовит скользнуть в сторону. И ему явно не по нутру то, что приходится говорить — стоит-то прямо, но пальцы левой руки держатся за край рукава белой рубашки. Но отказать он явно не мог.

— Что, прости? — Поднял я ладонь, чтобы Томми не встревал.

— Мне сказали, вы должны знать.

— Поразительная наглость, — даже восхитился я.

Повернулся к столу, вытащил из салатницы декоративную печеньку и в два шага вручил ее официанту.

— Передашь в качестве награды.

— Верните, Генри, — не сдвинулся тот, осторожно удерживая мой подарок в руках.

Лоб его пересекла капля пота, а сам он глядел как-то заторможено и отстраненно.

— Верните, если хотите есть спокойно и вкусно, — сглотнул паренек. — Не переживая, в каком блюде яд.

— Они траванули еду на моих поминках! — Взревел, не сдерживаясь, старик.

— Может быть, отравы нет. — Отшатнулся официант. — А может быть, есть. Может быть, она будет в еде завтра. Или просто пойдет из крана. Или оборвется трос в лифте. — Ломанным темпом произносил он, будто кто-то подсказывал ему следующие слова, в паузах кусая губы.

«Талант на вселение?» — Пригляделся я к нему. — «Да нет — гораздо проще», — грубовато взял я официанта за голову и аккуратно повернул направо. — «Вот и наушник», — отметил я белый кусок пластика в ухе паренька.

— Где камера?.. — Осматривал я его придирчиво.

Тот вильнул глазами влево и вниз.

И точно — одна из черных пуговиц воротника смотрелась слишком блестящей — а как потянул за нее, следом вышел и тонкий кабель.

— Так, отдай печеньку, — поскучнел я, забрал свой подарок и небрежно откинул ее на стол. — Что же касается вас. — Смотрел я на камеру, держа перед глазами. — Неужели до вас не дошло, что если ваше производство в колбах не нарушено, то с вами, для начала, желают поговорить? Или мне залить кровью Новый город?