И действительно — телефон не умолкал следующие три часа. Звонили все кому не лень: от центральных каналов до районных газет.

За завтраком вся семья собралась в гостиной, как на военном совете. Лена сидела с планшетом в руках, мониторя ситуацию в интернете.

— «Петербург» уже выпустил сюжет. «Дело Фаберже: новые обстоятельства», — докладывала она, листая новостные сайты. — За ними подтягиваются остальные. Канал «Столица» готовит специальный репортаж к вечерним новостям. Хотели взять у нас интервью.

— А что в соцсетях? — спросил я, намазывая хлеб маслом.

— Форум ювелиров бурлит, — усмехнулась Лена. — Половина уверена, что нас подставили, половина считает это попыткой замять дело большими деньгами.

— Предсказуемо, — прокомментировал отец семейства, хмуро разглядывая утреннюю газету со своей фотографией на первой полосе.

— В группе «Петербургские сплетни» уже две тысячи комментариев, — продолжала Лена. — Кто-то пишет, что всегда знал, что нас подставили, кто-то — что деньги решают всё. Как обычно…

Телефон снова зазвонил. «Ведомости» хотели получить эксклюзивное интервью. Потом «Фонтанка» с вопросами о планах семьи. Затем радио «Ниеншанц» с просьбой выйти в прямой эфир…

— Студенческие паблики тоже разделились, — сообщила Лена, продолжая мониторить интернет. — Одни требуют справедливости для мастеров и реформы закона об артефакторике, другие говорят о коррупции в Департаменте и подкупе чиновников…

— Хотя бы не обвиняют нас во всех смертных грехах, — философски заметил я.

К обеду ситуация начала принимать анекдотичные формы. В сети появились мемы с Пилиным в образе предателя и нашей семьёй в роли жертв системы. Весьма смешные, к слову.

К вечеру накал страстей достиг апогея. В сети появились целые конспирологические теории. Обсуждали мотивы, строили схемы, вычисляли выгодоприобретателей. И свели всё к тому, что Пилин был агентом инопланетной цивилизации, которая нуждалась в самоцветах. Пересказывать эту чепуху и без того впечатлительным родственникам я, конечно же, не стал.

Василий Фридрихович нервно расхаживал по гостиной.

— Слишком много внимания, Саша, — говорил он, потирая виски. — Боюсь, это может нам навредить. Лучше бы всё прошло тихо…

— Ты не прав, отец, — возразил я. — Это лучшая реклама, которую можно придумать. О нас снова говорят. Фамилия Фаберже у всех на слуху. Главное — правильно использовать момент.

— Но репутация…

— Хуже точно не будет. Мы из злодеев превращаемся в жертв несправедливости. Такой образ всегда вызывает симпатию.

Лидия Павловна, молчавшая до этого, подала голос: