— Не найдут, — кивнул я. — Но факт остаётся фактом: Пилин наверняка действовал не сам.
Я откинулся на спинку стула, размышляя. Ситуация становилась всё интереснее — и опаснее. Дядю Костю и его людей я отмёл сразу — не полезут они в такое дело. Им важно оставаться в тени.
— Денис, нам нужно найти тех, кто это заказал, — сказал я наконец. — Если это была целенаправленная диверсия, то она преследовала конкретную цель. Обесценить бизнес Фаберже и выкупить его почти даром. В нашей сфере покупают не само производство. Станки, печи, инструменты, большинство мастеров — это всё можно приобрести новое. Покупают секреты компании, наработанные годами технологии, клиентскую базу. Но самое главное — покупают историю и имя. Имя в нашем деле значит всё.
— И кто-то захотел забрать это имя, так думаешь?
— Ага, — подтвердил я. — Скандал с императорскими артефактами обрушил нашу стоимость на рынке. Мы лишились лицензии, статуса поставщика двора… Долги наросли как снежный ком. Дальше — банкротство, распродажа активов. И тут появляется щедрый покупатель, готовый приобрести права на имя Фаберже за бесценок.
Ушаков вздохнул и с сожалением заглянул в пустую чашку.
— Что ж, похоже на то, Саш…
— Вопрос, кто может позволить себе вести подобную игру?
Глава 19
Зал суда встретил нас торжественной тишиной. Высокие потолки с лепниной, портреты государей на стенах, массивная кафедра судьи. Всё должно было внушать трепет перед законом и справедливостью.
Работало ли это на практике — вопрос спорный. Но выглядело внушительно.
Мы с отцом и Леной заняли места в боковом ряду. Справа от нас устроился наш адвокат — Пётр Александрович Данилевский, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и проницательным взглядом. Дорогой костюм, выверенные манеры, взгляд хищника… Не законник — акула.
— Волнуетесь? — тихо спросил он у Василия Фридриховича.
— Разумеется, — так же тихо ответил отец. — Сегодня решится судьба нашей репутации.
В зале было полно народу. Журналисты в задних рядах — дело Фаберже стало достаточно громким, чтобы привлечь внимание прессы. Коллеги-артефакторы, ювелиры, несколько незнакомых лиц — видимо, студенты юридического факультета или просто любопытствующие. Денис Ушаков сидел в третьем ряду, при полном параде, в форме Департамента. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул.
Но все взгляды были прикованы к скамье подсудимых, где сидел Пилин.
Я его едва узнал. Осунувшееся лицо, потухший взгляд, сутулые плечи. Костюм висел на нём мешком — видимо, баланда впрок не пошла.
Рядом с Пилиным сидел его адвокат — парень лет двадцати пяти. Судя по дешёвому костюму и равнодушному виду, предоставило его государство. Пилин решил вовсе не бороться.