— Господа, боюсь, мне нужно с вами поговорить, — сказал он тихо. — О финансовой стороне вопроса…
— Слушаем, — сказал отец настороженно.
Волжанский тяжело вздохнул:
— Я вынужден поднять цену на свои услуги. Лечение Лидии Павловны отнимает у меня очень много сил. Приходится отказываться от других пациентов, сокращать практику, чтобы иметь резерв для подпитки. Ведь, по сути, я работаю до полного истощения каждый день…
— Новая ставка? — прямо спросил я.
— Двадцать рублей за визит, — ответил лекарь, не поднимая глаз. — При ежедневных процедурах.
Я быстро подсчитал в уме. Шестьсот рублей в месяц только на лечение матери. Неприятно.
Но это всегда стоило дорого. Лекарь имел право подпитывать своей силой другого мага только по достижении шестого ранга. У них, как и у артефакторов, была своя градация прав и ограничений. И… монополия на некоторые услуги.
— Семён Петрович, — начал отец, — я понимаю, но…
— Василий Фридрихович, мне прекрасно известны ваши трудности, — перебил Волжанский. — Поэтому до конца месяца буду работать по старой ставке. Это даст вам время подумать — согласны ли вы на новые условия или предпочтёте найти другого специалиста.
Он надел пальто и взял сумку:
— Простите, что ставлю вас в такое положение. Но у меня тоже есть семья, которую нужно кормить…
Глава 11
Лекарь направился к выходу, оставив нас с отцом переваривать новость. Шестьсот рублей в месяц только на поддержание матери в живых. Радужные перспективы.
— Менять лекаря нельзя, — сказал я, едва за доктором закрылась дверь. — На матери экономить не будем.
Отец кивнул с облегчением — видимо, боялся, что я предложу найти кого-то подешевле.
— Семён Петрович отлично справляется, — вздохнул он. — Да и любой другой специалист такого уровня обойдётся примерно в ту же сумму. Сертифицированных лекарей шестого ранга и выше в районе — с десяток, не больше. И у них монополия на подобные услуги.
— Значит, остаётся искать деньги, — подытожил я.
Василий Фридрихович снова тяжело вздохнул и опустился в кресло:
— Уже ищу. Договорился со знакомым антикваром — завтра передаю ему на реализацию часть старинной мебели и коллекцию неартефактных украшений. По предварительным расчётам, должны выручить тысяч тридцать.
— Неплохо, — признал я. — Но недостаточно.
— Знаю, — отец потёр виски. — Придётся продавать ещё что-то. Может быть, картины…
— Продавай всё, кроме фамильных артефактов.
В дверях послышалось лёгкое покашливание. Лена стояла на пороге с блокнотом в руках и слегка виноватым выражением лица.
— Извините, не хотела подслушивать, — сказала она. — Но мне нужно с вами поговорить… О производстве.