Он, наконец, отпустил руку и оценивающе оглядел витрины в зале.

— Никогда бы не подумал, что Фаберже пойдут в массовый сегмент…

Тон был вежливым, но в нём слышались ноты снисходительности.

Отец выдержал паузу.

— Времена меняются, — сказал он спокойно. — И мы меняемся вместе с ними.

Хлебников усмехнулся и повернулся ко мне.

— А это, должно быть, ваш сын Александр? — он протянул мне руку. — Слышал о вас, молодой человек.

Я пожал его руку. Мы смотрели друг другу в глаза — оценивали, изучали, взвешивали.

— Говорят, вы учились в Швейцарии? — продолжил Хлебников. — Европейская школа хороша, я отправлял туда несколько мастеров. Но русская — лучше.

Улыбка оставалась на лице. Но глаза Хлебникова были холодными.

— Согласен, — ответил я так же спокойно. — Русская школа непревзойдённа.

Мы оба понимали, что это не просто светская беседа. Это прощупывание. Проверка на прочность.

Хлебников отпустил мою руку и заметил Самойлову.

— Ваше сиятельство! — он изобразил учтивый поклон. — Какая честь! До последнего не верилось, что вы сотрудничаете с Фаберже.

Алла вежливо кивнула:

— Павел Иванович, добрый вечер. Да, я амбассадор новой коллекции.

— Интересный выбор, — Хлебников прищурился. — Смелый. Я бы даже сказал, рискованный…

Самойлова лишь улыбнулась.

Виктория появилась рядом, спасая ситуацию:

— Господа! Прошу всех занять места! Презентация начинается!

Хлебников кивнул:

— Что ж, с нетерпением жду вашего выступления.

Он развернулся, чтобы уйти в зал. Но на полпути остановился и обернулся к отцу.

— Кстати, Василий Фридрихович… Я слышал о сегодняшнем инциденте. Ужасная ситуация. Хорошо, что всё обошлось, — Хлебников улыбнулся. — Берегите себя. Мир так опасен…

И ушёл в зал, не дожидаясь ответа. Я посмотрел на отца. Тот сжал челюсти, но промолчал. Лена тихо выдохнула рядом.

Гости неспешно рассаживались на стульях перед подиумом. Около ста пятидесяти человек — аристократы, купцы, журналисты, блогеры. Шелест платьев, приглушённые голоса, последние глотки шампанского. Журналисты и блогеры заняли отдельный ряд. Блогеры проверяли камеры.

Князь Дивеев с супругой заняли места в центре второго ряда. Графиня Шувалова устроилась справа, опираясь на трость. Барон Штиглиц с женой — слева от старухи.

А Хлебников сел нарочито на виду. Демонстративно, чтобы все видели — он здесь. Наблюдает. Оценивает. Чувствует себя хозяином.

Забавно то, что Хлебникову приглашение не высылали, и явился он по собственной инициативе. Мы были вправе не пустить его вовсе, но в зале было слишком много глаз и ушей. Нельзя раздувать скандал в присутствии аристократии. Так что пусть смотрит и удивляется.