Отец уже достал из сейфа коллекцию самоцветов. Камни переливались в свете настольной лампы — каждый со своим характером, своей внутренней силой.

— Красота, — пробормотал он, перебирая гранаты. — Даже жаль тратить на эксперименты.

— Эксперимент, который спасёт семью, того стоит.

Я закатал рукава и приступил к работе. Впереди был долгий день с рисунками и не менее долгая ночь с формами, расплавленным металлом, точными расчётами и постоянным напряжением. Но в конце этого марафона нас ждал результат, который изменит всё.

Или похоронит окончательно.

* * *

Два дня превратились в размытое пятно из расплавленного металла, пыли, точных измерений и постоянного запаха кислоты. Я практически поселился в мастерской, выходя только для того, чтобы проверить состояние матери и перехватить что-нибудь съестное.

Василий Фридрихович работал с одержимостью человека, который нашёл смысл жизни в обработке самоцветов. Лена металась между нами, то принося кофе, то уточняя детали дизайна, то просто молча наблюдая за процессом с выражением школьницы, которую не взяли в интересную игру.

На третье утро мы, наконец, собрались в мастерской для финального осмотра результатов.

— Итак, — торжественно произнёс Василий, доставая из бархатного футляра наше детище, — представляю модульную систему артефактов Дома Фаберже. Первое поколение.

Я поставил чашку с недопитым кофе на блюдце и внимательно снова осмотрел браслет, который создал. Сталь блестела строгими линиями в свете настольной лампы. Замок получился надёжным, но изящным. Механизм работал плавно, без малейшего люфта.

Лена сидела у окна и старательно делала вид, что изучает свои эскизы. Но я видел, как она искоса поглядывала на нас с выражением человека, который чувствует себя лишним на собственном празднике.

Ничего, когда семья расплатится с долгами, я лично буду настаивать на том, чтобы она занялась подъёмом ранга. Негоже зарывать такой талант, стоя за прилавком.

— А теперь элементы, — Василий достал шесть прямоугольных подвесок и разложил их на бархате.

Каждая не больше копейки, но при этом выглядела цельно и закончено. Огранка камней была безупречной — гранат и топаз сверкали острыми гранями, аквамарин и турмалин отливали строгими прямоугольниками, циркон и опал поблёскивали гладкими поверхностями.

— Шпинель встроена в основание каждой подвески, вот здесь, — пояснил отец, указывая на мелкие кристаллики. — Едва заметна, но эффект должен быть ощутимым.

Я взял усилитель огненной стихии и аккуратно закрепил на браслете. Механизм сработал с тихим щелчком — подвеска села на место идеально.