— Я буду осторожен, — заверил я. — Репутация дома Фаберже для меня не пустой звук. Я не подведу ни семью, ни Гильдию.

Ковалёв изучал меня несколько секунд, потом медленно кивнул:

— Верю. Вы не похожи на человека, который разбрасывается словами. — Он протянул руку. — Удачи вам, мастер Фаберже. И будьте начеку.

Мы обменялись рукопожатиями. Ковалёв развернулся и зашагал по коридору. А я остался в тишине старого здания.

Я достал сертификат из папки и ещё раз посмотрел на него. Плотная бумага, печати, подписи. Всё официально, всё по правилам.

«Мастер-артефактор шестого ранга с правом работы с самоцветами низшего порядка».

Забавно было осознавать, что я, Пётр Карл Фаберже, основатель династии, теперь должен был соблюдать правила и традиции, которые сам же когда-то помогал создавать.

Полтора века назад я сидел в комиссии Гильдии. Экзаменовал других мастеров. Устанавливал стандарты качества. Писал методические пособия по работе с самоцветами.

А теперь стоял здесь, держа в руках сертификат начинающего мастера.

Ирония судьбы.

Но ничего. Я прошёл этот путь раз — пройду и во второй.

* * *

Квартира на Большой Морской встретила меня запахами праздничного ужина.

Едва я переступил порог, как почувствовал аромат жареного мяса, свежей выпечки, пряностей. Марья Ивановна не жалела сил на праздничный пир.

— Саша! — Лена выбежала в прихожую. — Ну что? Получил?

Я достал из папки сертификат и протянул ей. Сестра схватила документ, быстро пробежалась глазами по тексту.

— О боже, я так рада!

Она бросилась ко мне и стиснула в объятиях.

— Поздравляю, братец. Ты такой молодец…

Я обнял её в ответ:

— Спасибо, Лен.

Она отстранилась, вытирая выступившие слёзы:

— Ладно, хватит сантиментов. Все уже собрались на ужин. Там такой стол накрыли! Поторопимся!

Мы прошли через холл в столовую, и я замер на пороге. Стол ломился от яств. Марья Ивановна превзошла саму себя.

В центре располагалось огромное блюдо с запечённым гусем, рядом с ним — креманки с заливной осетриной, украшенной дольками лимона и веточками зелени. Рядом — жаркое из телятины с румяной корочкой, источавшее восхитительный аромат. Салаты в хрустальных салатницах, закуски — солёные огурцы, маринованные грибы, копчёности и сыры, нарезанные тонкими ломтиками…

И всё это великолепие освещалось горящими свечами, отражавшимися в начищенном серебре и хрустале.

— Впечатляет, — выдохнул я.

— Это ещё не всё, — улыбнулась Лена. — Марья Ивановна приготовила десерт. Но его подадут позже.

За столом уже сидели родители. Василий Фридрихович был в парадном костюме-тройке, при галстуке. Он выглядел торжественно и взволнованно одновременно.