— Моя мать нездорова, — пояснил я хозяину дома. — Мы бы с удовольствием остались на чаепитие, но, боюсь, вынуждены возвращаться в Петербург немедленно.

Михаил Петрович прикинул что-то в уме.

— Точно! Николай ведь рассказывал о несчастье, что постигло вашу матушку… Горе огромное, конечно. И врагу не пожелаешь.

Он тут же поднялся из-за стола, и все домочадцы — вслед за ним. Холмский-старший уже снова принял суровый и деловой вид.

— Семья — прежде всего, — сказал он. — Николай, помоги гостям собраться. Возьми ключи от моего автомобиля и лично отвези господ Фаберже на вокзал. А мы сейчас закажем для вас билеты…

* * *

«Сокол» оправдал своё название и всего за четыре часа домчал нас до Петербурга, хотя каждая минута тянулась мучительно долго. Экспресс летел сквозь темноту, и я невольно думал о том, что технический прогресс порой бывает настоящим спасением. В моё время такая поездка заняла бы почти сутки.

Мы с отцом почти не разговаривали, каждый был погружён в свои мысли. Холмский остался в Москве — не было смысла тащить парня в семейные неприятности. Пусть проведёт ещё один вечер с родными и приедет утренним экспрессом.

Родной город встречал нас неприветливо — моросил мелкий дождь, тротуары блестели от влаги, фонари отражались в лужах.

На выходе из вокзала нас уже ждало такси. Ещё одно преимущество прогресса — возможность заказать машину через приложение на телефоне. Ехать было всего ничего, и вскоре мы оказались у дома на Большой Морской. Я расплатился щедро, не торгуясь — сейчас не время экономить на мелочах.

Магазин уже давно был закрыт, мастера и подавно разошлись по домам. Старинные часы в холле пробили половину второго ночи.

Мы торопливо поднялись на старинном лифте и ворвались в прихожую жилого этажа. Нас встретила Марья Ивановна, и я сразу понял — дела плохи. Наша домоправительница, обычно воплощавшая спокойствие и невозмутимость, выглядела бледной и растерянной.

— Александр Васильевич! Василий Фридрихович! — она запричитала ещё на пороге, помогая нам снимать пальто. — Слава богу, так быстро приехали! Лидии Павловне совсем худо стало…

— Расскажите подробно, что случилось, — попросил отец, стряхивая капли дождя с рукавов.

— Ничто не предвещало! Лидия Павловна спокойно работала в гостиной, — торопливо рассказывала Марья Ивановна, провожая нас по коридору. — Эскизы новые рисовала для барона Штиглица… Всё как обычно было — краски на столе разложила, карандаши новые точила. Весёлая такая была, говорила, что идеи хорошие в голову идут…

Женщина замолчала, вытирая глаза фартуком.