— Дальше, пожалуйста, — мягко подтолкнул её Василий.

— Пошла я к ней в шестом часу чаю предложить с печеньем. Захожу, а она… — Марья Ивановна всплеснула руками. — Сидит в кресле без сознания, голова на грудь упала, руки повисли. Бледная вся, как мел. Я её тормошить стала — еле очнулась…

Мы быстро прошли по коридору к спальне матери. У двери я невольно замедлил шаг, готовясь ко всему.

Спальня была освещена мягким светом нескольких ламп. У постели женщины хлопотал семейный лекарь Волжанский. Лена сидела в кресле с другой стороны кровати, крепко сжимая руку матери, словно надеялась передать ей частичку своей жизненной силы.

Лидия Павловна дремала на высоких подушках, укрытая тёплым пледом. Лицо её снова приобрело нездоровую бледность, дыхание было поверхностным и неровным. Закрытые глаза глубоко запали, а под ними залегли тёмные круги.

Но главное — я сразу заметил фамильное яйцо на прикроватном столике. Артефакт едва светился.

Вместо привычного мягкого золотистого сияния — признака активной работы целебных чар — от яйца исходило лишь слабое мерцание. Камни тускло поблёскивали, словно угасающие в золе угольки. Магический фон был настолько слабым, что я едва его ощущал.

— Папа! Саша! — Лена вскочила с кресла и бросилась к отцу. — Как хорошо, что вы приехали! Мне было так страшно, что…

Василий крепко обнял дочь, но взгляд его тревожно скользил по лицу жены.

— Семён Петрович, — обратился он к лекарю, — доброй ночи. Как у нас дела?

Волжанский выпрямился, отложив какой-то медицинский прибор:

— Василий Фридрихович, Александр Васильевич, — он устало кивнул нам, — боюсь, симптомы возвращаются. Энергетическая пробоина снова даёт о себе знать. Температура понижена до тридцати пяти градусов, пульс слабый и неровный, давление упало. Магическая аура крайне нестабильна.

Лидия Павловна приоткрыла глаза:

— Вася… вы приехали… — голос её был едва слышным. — Хорошо, что вы дома… Вы заключили контракт?

— Не думай об этом, — Василий склонился над женой. — В Москве всё получилось. Но сейчас мы должны сделать всё, чтобы тебе стало лучше.

— Это я виновата, Васенька. Подумала, что достаточно выздоровела и засиделась за работой. Я просто переутомилась, а Лена такой переполох устроила…

Но лекарь едва заметно покачал головой, не сводя взгляда с Василия. Все уже понимали, что зло вернулось.

Я тем временем незаметно взял фамильное яйцо с прикроватного столика. Артефакт был тёплым от постоянной работы, но магические вибрации ощущались с трудом. Нужно было провести детальную диагностику.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на артефакте в руках. Магические контуры были в идеальном порядке. Моя работа полуторавековой давности выдержала испытание временем — алгоритмы функционировали безупречно, силовые линии не имели ни малейших повреждений. Но вот самоцветы…