— Так, мы можем продать ещё кое-что из нашей коллекции. Плюс можно взять кредит в банке на недостающую сумму… Почти всю выручку мы вложили в производство…

Я рассеянно слушал её выкладки о ситуации. Ничего нового.

Разве что придётся вспомнить о конфискованной даче в Леашово и выяснить, пережил ли мой тайник архитектурный энтузиазм потомков.

* * *

С утра я отправился в Комитет по управлению государственным имуществом.

Здание на Исаакиевской площади производило впечатление неприступной крепости бюрократии — серый камень, множество окон в строгих рамах и вывеска, которая одним своим видом обещала часы томительного ожидания.

Внутри царила атмосфера казённого дома. Высокие потолки, паркетные полы, поблёкшие от времени портреты государственных деятелей на стенах. Повсюду сновали чиновники с папками, их шаги гулко отдавались в просторных коридорах.

— Вопросы по конфискованному имуществу — второй этаж, кабинет двести восемнадцать, — сообщила девушка за информационной стойкой, даже не подняв глаз от журнала регистрации.

Поднявшись по широкой лестнице, я обнаружил длинный коридор с деревянными скамейками вдоль стен. На них терпеливо сидели люди с кипами документов. Очередь к моему кабинету состояла из семи человек.

Устроившись на свободном месте, я принялся наблюдать за работой бюрократической машины. Дверь кабинета открывалась каждые пятнадцать-двадцать минут, выпуская очередного посетителя. Выражения лиц выходящих варьировались от растерянного до откровенно мрачного. Ни одной улыбки я не увидел.

Передо мной сидел пожилой купец, нервно теребивший шляпу. Он бормотал что-то про «незаконную реквизицию складов» и «произвол чиновников». За ним устроилась дама в траурном платье, судя по обрывкам разговора, пытавшаяся вернуть конфискованное имение покойного мужа.

Наконец, подошла моя очередь. Я вошёл в просторный кабинет с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. За массивным дубовым столом сидел чиновник лет пятидесяти в мундире, с аккуратно подстриженной бородой и в очках с толстой оправой. Табличка на столе гласила: «Евгений Иванович Соколинский».

— Слушаю вас, — произнёс чиновник, не отрывая взгляда от документов.

— Александр Васильевич Фаберже. Вопрос касается дачи в Левашово, конфискованной в счёт погашения долговых обязательств нашей семьи.

Соколинский поднял глаза и внимательно посмотрел на меня:

— А, знаменитая династия ювелиров. Припоминаю ваше дело. — Он порылся в картотеке и извлёк толстую папку. — Усадьба площадью девять десятин с жилыми и хозяйственными постройками. Конфискована в счёт возмещения ущерба государству согласно…