Обходя периметр, я невольно погружался в воспоминания потомка.

Сюда, к восточной стене, Саша с Леной бегали кормить уток. Озеро принадлежало усадьбе Вяземских и подступало почти к самому забору, и водоплавающие часто устраивали гнездовья в прибрежных камышах. Лена всегда брала с кухни чёрствый хлеб, а Саша — рогатку на случай встречи с ондатрами. Сестра почему-то очень их боялась.

Закончив обход территории, я остановился в тени старого дуба и подвёл итоги разведки.

Главная проблема — не столько проникнуть на территорию, сколько сделать это незаметно. Одиночные нарушители могли рассчитывать на успех, особенно если знали слабые места периметра.

Впрочем, лучше всего было бы заручиться поддержкой изнутри. Кто-то из охраны или обслуживающего персонала мог значительно упростить задачу. Осталось только выйти на подходящего человека.

Я уже собирался уходить, когда заметил движение возле одной из хозяйственных построек.

Пожилой мужчина в рабочей куртке и резиновых сапогах возился с каким-то инструментом возле сарая. Седые волосы, сутулая спина, неторопливые движения человека, который никуда не спешит.

Присмотревшись внимательнее, я узнал его.

Порфирий Михайлович Кузнецов. Садовник, проработавший у нас больше двадцати лет. Добрейшей души человек, который научил Сашу различать сорта яблонь и правильно обрезать кусты смородины.

Значит, его не уволили после конфискации. А ведь я читал в документах, что всю прислугу разогнали… Чёрт! Если бы я знал об этом раньше…

Осторожно подойдя к забору в том месте, где росла густая сирень, я тихо окликнул:

— Порфирий Михалыч!

Старик вздрогнул и оглянулся по сторонам, не сразу поняв, откуда шёл звук. Затем медленно повернул голову в мою сторону, всматриваясь в заросли. Я повторил чуть громче:

— Порфирий Михалыч, это я! Саша! Барчук!

Лишь бы узнал. Они не виделись с тех пор, как Александр улетел учиться в Швейцарию.

Старик осторожно подошёл к забору, щурясь от солнца. Возраст взял своё — в движениях появилась осторожность, а спина согнулась сильнее, чем я помнил. Седые волосы почти полностью заменили некогда густую русую шевелюру.

— Это кто тут ходит…

Я вышел из-за куста, давая ему рассмотреть своё лицо:

— Александр Васильевич. Помните меня?

Порфирий Михайлович уставился на меня, моргая, словно не верил собственным глазам. Прошло несколько секунд молчания, прежде чем на его лице появилась растерянность:

— Александр Васильевич? Ой, и правда вы!

Лицо старика просияло. Он всматривался в мои черты, сопоставляя с воспоминаниями о подростке, которого знал много лет назад.