— Здесь стойте, — шепнул он, прижимаясь к стене постройки. — Сейчас камера повернётся… Вот! Быстро, до той скамейки!

Мы перебежали открытое пространство и укрылись за садовой скамейкой. Действовали, как настоящие диверсанты.

— Хорошо ещё, что нынешние охранники ленивые, — ухмыльнулся сторож. — До этих балбесов тут два цербера дежурили. Всё тут обшарили, каждый кустик знали, круглосуточно дежурили. Мышь не проскочит. И мне с ними спокойнее было, да только перестали их сюда ставить, этих прислали. То ли перевели на другой объект, то ли ещё что…

Мы пробирались все дальше в глубь усадьбы.

— Ну вот и ледник, — сказал старик, указывая на небольшое кирпичное строение в глубине сада. — Сейчас отопру, а сам буду тут караулить. Если что — предупрежу. А коли тревогу дам, вы схоронитесь внутри, я потом выведу.

Массивная дверь открылась со скрипом. Из проёма повеяло прохладой и запахом сырости. Я включил фонарик на телефоне и ступил в темноту.

— Осторожнее, — шепнул Порфирий Михайлович. — Ступеньки скользкие, особенно последние.

Я кивнул и начал спуск. Каждая ступенька отзывалась эхом в темноте. Внизу было довольно просторное помещение с кирпичными сводами. Во времена моей молодости, когда холодильников в жилье не было, ледник спасал жизни.

Раньше здесь стояли массивные деревянные короба со льдом, полки с продуктами, висели крюки для туш. Теперь — несколько металлических стеллажей, пустые ящики и покрытые пылью пустые бутылки.

Я обошёл помещение по периметру, оценивая изменения. К счастью, стены остались нетронутыми — тот же кирпич, та же кладка. Значит, есть шанс найти то, что я искал.

В дальнем углу я наткнулся на интересную находку. За стеллажом, в естественной нише, стояло с десяток бутылок самогона. Судя по всему, личный запас Порфирия Михайловича…

Тайник должен был находиться в восточной стене, примерно на уровне человеческого роста. Полтора века назад я выбирал это место очень тщательно — достаточно высоко, чтобы не заметили случайно. Ориентиром служило вентиляционное отверстие.

Стена выглядела солидно — кладка в прекрасном состоянии, никаких трещин или следов перестройки. Я начал методично ощупывать поверхность, ища знакомые неровности.

Первый кирпич — ничего. Второй — тоже. На третьем пальцы наткнулись на едва заметную щель между кирпичами. Но не ту, что нужно.

Я переместился чуть левее и продолжил поиски. Здесь кладка была особенно ровной, почти образцовой.И тут пальцы нащупали то, что искали.

Едва заметная неровность — кирпич, чуть выступающий из общей плоскости. Миллиметров на пять, не больше. Для постороннего глаза — обычная особенность старой кладки. Но я помнил этот кирпич.