— Конечно, — кивнул я.

— Там есть место укромное, от камер закрыто. И забор в том месте… скажем так, не совсем целый. Одну дыру залатать не успели.

План начинал складываться.

— Хорошо, — сказал я.

— Да, и ещё, — добавил старик. — В дом попасть не получится. Там сигнализация серьёзная стоит. А вот в ледник — без проблем. У меня от него ключ есть, он никому не нужный стоит…

— Это всё, что мне нужно.

Я направился к указанному месту. План был не идеальным, но вполне рабочим. Главное — не торопиться и не наделать ошибок.

Липы оказались ещё более внушительными, чем выглядели издалека. Между ними образовалось уютное укрытие, и я принялся ждать.

Ровно через час у забора появилась знакомая фигура. Порфирий Михайлович крался вдоль ограды с видом заговорщика, оглядываясь по сторонам и прижимая к груди объёмистый свёрток.

— Готово, — прошептал он. — Целый пузырь уговорили. Лариса Игнатьевна моя постаралась — самогон что надо. Яблочный, по голове бьёт, что дубина…

Порфирий Михайлович протянул мне свёрток через прутья ограды:

— Вот, держите. Роба, сапоги и кепка.

Я принял одежду и отошёл в укрытие между деревьями. Рабочая роба была великовата, но это только помогало маскировке — выглядел я теперь как обычный работяга, а не как столичный господин.

Дорогой костюм я аккуратно свернул и спрятал в дупле одной из лип. Место надёжное — в детстве Саша с Леной часто прятали там «сокровища».

— Теперь сюда, — сказал Порфирий Михайлович, когда я вернулся к забору.

Он подошёл к участку ограды, где кирпичная кладка была заделана листом ржавого железа. Лист явно приделали недавно и наспех — держался он на четырёх саморезах.

— Мальчишки местные тут уж давно лаз проделали, — пояснил старик, выкручивая крепёж отвёрткой. — Яблоки воровать повадились. Ваш батюшка знал, конечно, но особо не серчал. Добрый барин, не то что соседи. Вяземские за каждое яблоко чуть ли не в участок звонят…

Лист железа отошёл, обнажив проём размером примерно метр на метр. Для взрослого человека тесновато, но пролезть можно.

— Осторожнее, — предупредил старик. — Края острые.

Я протиснулся через дыру, стараясь не зацепиться.

Странное чувство — быть дома и одновременно чужим. Каждое дерево, каждая тропинка знакомы до боли, но теперь я здесь нарушитель, а не хозяин.

— Слушайте внимательно, — шепнул Порфирий Михайлович, протискиваясь следом. — Вон та камера, на углу сарая, работает. Поворачивается каждые тридцать секунд. А вот эта, на дубе, мёртвая — провода птицы перегрызли. Так и не стали ремонтировать.

Мы начали осторожное продвижение к центру территории. Порфирий Михайлович вёл меня хитрыми зигзагами — то за сарай, то за беседку, то в тени деревьев.