Наконец, он медленно покачал головой:

— Нет.

— Павел Акимович… — начал Василий.

— Нет, — твёрже повторил Овчинников и повернулся к нам. — Да, я боюсь. Да, это огромный риск. Но знаете что? Если я отступлю сейчас, испугавшись угроз, какое мне потом будет дело? Кто захочет иметь дело с купцом, который не держит слово?

В его голосе появилась твёрдость.

— Нет, господа. Я дал вам слово, и я его держу. Подписываем договор, Василий Фридрихович.

Я посмотрел на московского купца с уважением. Это требовало мужества. Легко быть храбрым, когда ничего не боишься. Куда сложнее — когда страшно, но всё равно идёшь вперёд.

— Павел Акимович, — сказал я, — благодарим за доверие. И обещаем — мы сделаем всё, чтобы минимизировать риски для вас и вашего дела.

— Не сомневаюсь, Александр Васильевич, — кивнул Овчинников.

Василий встал из-за стола и протянул руку:

— Тогда давайте завершим то, ради чего собрались.

Рукопожатие было крепким.

Мы вышли из кабинета. В гостиной терпеливо ждали Холмский и Краснов. Николай вскочил, увидев нас:

— Ну что?

— Всё в порядке, — улыбнулся Овчинников, но я заметил, что его пальцы слегка дрожали от напряжения. — Просто обсудили кое-какие детали. Пора подписывать договор.

Церемония подписания прошла торжественно. Василий Фридрихович поставил свою подпись, затем Павел Акимович. Стряпчие всё засвидетельствовали. Печати легли на бумагу с приятным хлопком — официальное завершение сделки.

— Поздравляю, господа, — сказал Краснов, протягивая руку. — Начало плодотворного партнёрства.

Мы обменялись рукопожатиями. Лена сфотографировала момент на телефон — для семейного архива, не для публикации. Публиковать сейчас было бы опрометчиво.

Марья Ивановна принесла бутылку игристого. Разлили по бокалам, чокнулись.

— За успешное сотрудничество, — произнёс Василий.

— За честность и верность слову, — добавил Овчинников, глядя прямо на меня и отца.

Мы выпили. Игристое было хорошим, но радость от подписания договора омрачалась пониманием того, что впереди — большие проблемы.

Я наблюдал за Овчинниковым. Он улыбался, обменивался любезностями с Леной, обсуждал с Холмским детали предстоящей работы. Но напряжение не уходило с его лица.

Он принял решение, но страх никуда не делся. И это было нормально. Только дураки не боятся опасных противников.

Мы провели ещё полчаса за обсуждением технических деталей — когда начнётся производство, как будет организована логистика, кто отвечает за контроль качества. Рабочая рутина помогла немного разрядить атмосферу.

Наконец Овчинников посмотрел на часы:

— Боюсь, нам пора собираться. Обратный поезд в шестнадцать тридцать, а до вокзала ещё ехать.