— Если вдруг что-то всплывет, — добавила я, — пиши сразу мне. Не надо его лишний раз дергать. У него сейчас и так хватает дел.

Я отошла от ресепшена уже с четким ощущением: Марина не врала. Верещагин был не случайным гостем. А Зоран знал куда больше, чем готов был сказать. И теперь у меня не оставалось времени на вежливые разговоры.

На улице было холодно. Я достала телефон и вызвала такси. И уже сидя в машине вдруг натянула на руки перчатки. Чего я еще не знала о своем шефе, для которого выдумывала легенду последние три года?

Всю дорогу я обдумывала события последних дней и надеялась, что Тифлисов не будет сильно на меня напирать. Вдруг он тоже хочет домой и чтобы это все побыстрее закончилось.

Сердце екнуло, когда такси остановилось у участка. Все-таки полицейский участок не самое приятное завершение сумасшедшего дня. Я прошла через рамку, показала паспорт, отдала телефон и подписала бумажку. Села на жесткий стул и уставилась в стол. Дверь открылась. Я подняла глаза — и сердце все-таки упало вниз. За мной пришел не Тифлисов.

— Пройдемте. — мужчина с бульдожьей челюстью сурово посмотрел на меня и махнул молодому дежурному. — Забираю к себе гражданку по делу об убийстве Верещагина.

Значит, это он будет вести опрос? Я моргнула и вдруг ясно поняла, что мне не нравится ни его голос, ни то, как он стоит, ни то, что он даже не представился. Стоп. А где майор? Это же его дело. Он сам мне звонил. Задавал вопросы после оглашения. Смотрел так, будто знает обо мне больше, чем я успела рассказать. Я невольно выпрямилась. Это было совсем не то, к чему я готовилась, выходя из отеля, и больше всего на свете я сейчас хотела видеть Тифлисова.

Но мы шли по коридорам, а его нигде не было. Наконец полицейский с бульдожьим лицом привел меня в кабинет и велел присаживаться за стол. Мои глаза напряженно следили за тем, как ручка мелькала в его руках и на грязно-желтом бланке появлялась моя фамилия и прописка.

— Место работы? Должность?

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Это всегда удивляло — тело может паниковать, а голос делает вид, что все по-прежнему под контролем.

— Когда в последний раз видели Верещагина? В каких отношениях состояли с покойным?

Вопросы падали один за другим. Без подводок. Без сочувствия. Без попытки понять.Я отвечала автоматически. Как на совещании. Или переговорах. Как будто снова была на работе и отчитывалась за квартал, а не сидела в отделении полиции по делу об убийстве собственного шефа.

Руки лежали на коленях, и я старалась сдерживать дрожь, чтобы не выдать того, как чувствовала сейчас себя на самом деле.