Майор отметил что-то в бумагах, не глядя на меня.

— Насколько близки вы были с Верещагиным?

— Я работала с ним, — ответила я сразу. — И он мне доверял многие поручения. У нас были рабочие отношения.

Он поднял взгляд.

— Насколько близкими должны быть рабочие отношения, чтобы описать главное дело жизни не законной супруге, а помощнице?

— Я не помощница. А исполнительный директор «Аврора Девелопмент».

— А это не одно и то же?

— Ни разу.

— Ладно. Тогда почему он переписал дело жизни не на нынешнюю жену, ни на одну из бывших, которых, как мы уже выяснили, продолжал посещать и делать им дорогие подарки, несмотря на разводы... А именно исполнительному директору? — Вадик повысил тон, и я мгновенно считала его напряжение.

— Вот этого я и сама не знаю, — честно вздохнула я.

Он закрыл папку, потер переносицу и впервые за все время отвел взгляд.

— Дарина… если ты сейчас не скажешь правду, дальше я тебе уже не помогу.

— Вот почему, стоит мне начать ее говорить, как все тут же перестают верить, — сокрушенно опустила на руки голову я.

— Ты не понимаешь, что над тобой нависло.

— Топор палача?

— Нет, всего лишь ордер на арест. А у нас здесь не так удобно, как в вашем офисе.

Я вздохнула и устало посмотрела на Вадика. Он нахмурил лоб:

— Ты либо со мной теперь, либо против себя.

Я покусала губу, вспомнила выражение лица бульдожьего и решилась:

— У нас нет никакого проекта в Дубае. Я выдумала его, чтобы прикрыть поездки шефа на Ладогу.

— Как нет? — моргнул Тифлисов. — А инвесторы? Кредит?

— Это были вопросы Романа Павловича. Я не вмешивалась и вообще планировала через год уволиться.

— А арабы? — не сдавался майор.

— Это вообще загадка. До сих пор не понимаю, откуда они взялись со своими финиками…

— А фотографии здания на берегу Персидского залива?

— Сгенерировала в интернете.

— Ну ты даешь, — задохнулся Тифлисов, и щеки его покраснели от напряжения.

Я молчала, а он что-то чертил на грязно-желтом бланке моего допроса.

— Черт, — наконец выругался он, заметив, что сам только что машинально испортил документ.

Он отложил его, взял новый бланк, но не стал ничего писать.

— Хорошо, Дарина. Допустим, нет проекта в Дубае, но есть арабы и кредит. А кому ты тогда отправила деньги в Грузию? Ты же сама мне рассказывала про особый дизайн в каждом номере строящегося дубайского люкс-отеля.

— Я не знаю.

— Сочинять у тебя получается гораздо лучше, чем отвечать честно.

— Сама знаю. Так всегда было со школы. И правда еще ни разу мне не помогла. Зато красноречие не раз спасало.

— Да, вижу я, к чему оно тебя привело. Ладно, — он вернулся к бланку, — давай адрес на Ладоге. Куда ездил Верещагин?