— Но зачем?

— Теперь спросить не у кого.

— Зато дубайский проект, хоть и родился в твоей голове, обрастает все более реальными деталями.

— И людьми. С финиками, — добавила я, вспомнив про арабов.

— А еще накануне смерти Верещагина «Аврора» получила огромные деньги по кредиту. И ты отправила их в Грузию.

— Я сама узнала об этом из газет. И сперва не поверила. Но потом увидела договор со своей подписью. И платежку.

— То есть ты ничего не знаешь про этого чудо-дизайнера, которому твой шеф решил щедрой рукою отсыпать денег на дизайн проекта, которого нет?

— Верно.

— А билеты в Дубай ему кто бронировал?

— Я, конечно, — не стала спорить я.

— Вот.

— Но реально я никогда их не выкупала и просто следила, чтобы в этот день был туда рейс. Ну, чтобы не было подозрения ни у кого в офисе, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — снова встал Тифлисов. — Не понимаю, потому что Верещагин реально летал в Дубай и регистрировался на рейсах.

— Как?! — представляю, какое жалкое зрелище мое лицо представляло сейчас перед глазами Тифлисова.

— Вот так, — Вадик взял графин и подошел с ним к цветам на подоконнике. Я вспомнила про свой фикус и мысленно застонала от невозможности спокойно вернуться в свою прежнюю понятную жизнь.— Вот так, — повторил он, не оборачиваясь. — Рейсы. Регистрация. Паспортный контроль. Камеры. Он реально летал в Дубай.

Тифлисов аккуратно полил цветы, как если бы это был самый обычный вечер, а не момент, когда у меня под ногами окончательно поехала земля.

— Но… — я сглотнула. — Я же видела эти билеты. Они были фиктивными. Я сама их рисовала в редакторе и оставляла на виду в приемной, чтобы все видели.

Он повернулся ко мне, опершись бедром о подоконник.

— Дарина, — сказал он уже без нажима, — если ты не выкупала билеты, но он улетал, значит, кто-то делал это параллельно вместо тебя. И делал так аккуратно, что никто не замечал.

— Зачем? — выдохнула я. — Зачем летать в место, которого не существует?

— Вот это правильный вопрос, — кивнул он и щелкнул пальцами.

И после паузы добавил:

— Или наоборот. Зачем делать вид, что места не существует, если ты туда регулярно летаешь?

Мне вдруг стало холодно. И открытое окно было ни при чем.

— Ты хочешь сказать, — медленно начала я, — что Дубай был реально… и арабы настоящие? И что это все — прикрытие для чего-то другого?

— Я хочу сказать, что Верещагин жил сразу в двух реальностях, — ответил он. — В той, которую ты придумывала. И в той, о которой ты не знала.

Я сжала стакан. Пластик тихо хрустнул под моим пальцами.

— Я пятнадцать лет работаю, Вадик. И три года из них в «Авроре». У меня никогда, слышишь? Никогда не было таких проколов.