Я села в кресло у кофейного столика.

В присутствии Верещагина здесь я всегда сидела на краешке кресла с ровной спиной.

А сейчас впервые позволила себе откинуться.

— Здесь не убирали после того? — спросил Тифлисов, оглядываясь. — Вроде все… аккуратно, но слой пыли уже заметен.

— Он ненавидел беспорядок, — машинально ответила я. — У него все было по полочкам.

Тифлисов провел пальцем по краю столешницы. На поверхности среди тонкого налета осталась ровная полоса.

— Мы думали, пока следствие, не стоит ничего трогать. Но могу уточнить.

Сегодня, после неприятного разговора с уборщицей, я попросила Сирену прислать мне телефон этой Вали. Не планировала звонить, но решила, что раз она имела доступ в мой кабинет без меня, то, возможно, мне стоит узнать о ней чуть больше. Как раз собиралась попросить об этом Вадика.

— Слушай, а давай уборщицу позовем, — сказала я. — Это она открыла дверь «Зеленстрою» вчера.

Тифлисов методично осматривал кабинет, время от времени задавая мне вопросы по ходу. Потом вдруг спросил:

— Слушай, а у тебя нет фотографии с арабами?

— Какая сообразительность. Это ты так пытаешься у меня мою попросить, и они на фоне сбоку тебя не сильно интересуют? Или, наоборот, ищешь наших инвесторов, и есть ли я там на фото — не особо важно?

— Ну, если ты есть, то мне просто чуть приятнее работать. Но можно и чисто арабов.

— Вадик, ты в начале нашего знакомства такой неразговорчивый был, что я вообще сомневалась, говоришь ли ты. А сейчас прямо блещешь остроумием.

— Так мы с тобой теперь хорошо знакомы и уже даже ужинали у меня дома.

Дверь в кабинет тихо скрипнула.

— Вызывали? — неуверенно спросила Валя, заглядывая внутрь.

Она была без халата, в простой куртке, с сумкой через плечо, будто ее поймали у выхода с работы. И я подумала, что уже, наверняка, очень поздно. Время пролетело совершенно незаметно.

— Проходите, — сказал Тифлисов без давления.

Валя шагнула внутрь и тут же остановилась, боясь сделать лишний шаг.

— Я давно здесь не была… — начала она, словно чувство ужаса от смерти шефа догнало ее только сейчас.

— Присаживайся, Валя, — кивнула я ей на свободное кресло рядом.

— Скажите, а этот кабинет тоже вы убирали? — обратился к ней Тифлисов.

— Конечно. Только Роман Павлович любил, чтобы при нем все делали. Не разрешал, пока его не было, заходить.

— И когда вы убирали?

— Он очень рано приезжал. Бывало, в шесть тридцать, ну в семь так точно уже был на работе.

Надо же… У меня вдруг промелькнула мысль, что я совсем не знала Верещагина. Мне казалось, шеф шумный и довольно шабутной. Со своими приколами, в общем. А он на работу один из первых приходил.