— Ты не хотела убивать, — сказал я после короткой паузы. — Могла перебить тех идиотов, но не стала. Просто пыталась убежать.

— Правда? Жуть.

Вампирша прыснула и присосалась к трубочке от пакета с донорской кровью. Что ж, Кармилла — это Кармилла. Слабости за собой она никогда не признает. Но я-то помню, какой она была до того, как мир сломал её и перекроил под себя.

Время продолжало течь. Внутри пузыря быстро, а снаружи медленно.

Роза нашла своё счастье. В одном из самых больших ангаров, под гигантскими фитолампами, она разбила огород. Настоящий, с грядками, системой полива и даже небольшим прудиком, который она соорудила из старой топливной цистерны. Там, среди запаха свежей земли и молодой зелени, она проводила всё своё время, напевая какие-то песенки. Этот зелёный оазис посреди индустриального ада быстро стал самым популярным местом в часы отдыха. Даже Лекса иногда заходила туда, чтобы просто посидеть в тишине и посмотреть, как растут помидоры.

Сэша осталась в реальном мире, и мы даже немного скучали без неё. Не сомневаюсь, что она бы тоже нашла себе занятие. Объявила бы себя «главным инспектором по милоте и пушистости», например.

Шли недели, которые снаружи были всего лишь минутами. Птица улетела, но вдалеке появилась тёмная точка. Приблизив изображение на экране «Избушки», я понял, что это летающая тарелка. Проклятый Магнус всё же нашёл нас. Это сильно осложнило дело.

Проект «Звезда Смерти» обретал форму. В центральном сборочном цехе, под руководством Ди-Ди, рос скелет будущего спутника. Это было чудовищное, но прекрасное зрелище. Каркас из сверхпрочных сплавов, в центре которого, как сердце в грудной клетке, монтировался аннигиляционный реактор.

Я проводил всё время там, работая бок о бок с Ди-Ди. Мои знания из будущего и её гениальная инженерная интуиция. Мы были идеальной командой. Мы спорили до хрипоты о топологии квантовых цепей, вместе смеялись, когда очередной эксперимент заканчивался небольшим, но зрелищным взрывом, и пили дешёвый кофе прямо из термоса, сидя на ящиках с оборудованием.

Однажды, когда работа над основными узлами была почти закончена, она сидела, прислонившись ко мне плечом, и смотрела на наше творение.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я иногда думаю, что всё это сон. Что я сейчас проснусь в своей старой мастерской, и окажется, что никаких шагоходов, вампиров и путешествий во времени не было.

— А ты бы этого хотела? — спросил я.

Она помолчала, а потом улыбнулась.

— Нет. Ни за что. Это самый лучший сон в моей жизни.

Она потянулась ко мне, и я поцеловал её.