— Он старый, — объяснила Нора, тщательно заворачивая его в ткань. — Принадлежал семьям, которые противостояли Гэрроу поколениями. Церемониальный, но лезвие достаточно острое.

Теперь нож тяжело лежит в моем кармане. Это одновременно утешительно и тревожно. Я никогда раньше не носила оружие. Я никогда не думала, что оно мне понадобится. Но теперь я готовлюсь столкнуться с опасностями, о которых не могла и представить всего месяц назад.

— Готова? — Рафе сверяется с часами, голос низкий и ровный.

Я киваю, но я не совсем готова. Я напугана, решительна, отчаянна — но не готова.

— Помни. — Рафе на мгновение сжимает мою руку, глядя в глаза. — Что бы ты ни увидела там, что бы ни нашла, дом знает тебя. Он был построен, чтобы защищать не просто проходящих людей, а своих. Ты Хейл. Поместье признает это.

С этим загадочным заверением он поднимается из нашего укрытия и направляется к главным воротам, превращаясь на моих глазах из скрытного союзника в возмущенного профессионала. Его голос отчетливо разносится по утреннему воздуху, когда он приближается к охранникам, размахивая документами и требуя немедленного доступа.

— ...структурная целостность под угрозой! Возможное оседание, влияющее на северную стену фундамента! Как приглашенный инженер-строитель этой собственности, я имею юридическое обязательство...

Я не жду, чтобы услышать больше. Как только охранники собираются у ворот, внимание привлечено представлением Рафе, я быстро двигаюсь. Я держусь низко, используя деревья и кусты для укрытия, обходя широкую дугу по восточному периметру. Мое сердце колотится о ребра на каждом открытом участке, который я пересекаю, ожидая криков обнаружения, которые так и не раздаются.

Я нахожу заросли ежевики там, где сказал Рафе, — дикие и переплетенные, ягоды высохли на лозах. Я опускаюсь на колени и чувствую, как шипы цепляются за мои джинсы, царапая кожу. Я раздвигаю густые лозы и после нескольких напряженных мгновений нахожу то, что ищу: старые деревянные двери, почти скрытые у земли.

Защелка поддается со стоном металла, сдающегося после лет сопротивления. Дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы показать каменные ступени, уходящие в темноту, и запах нетронутой земли поднимается мне навстречу.

Я бросаю последний взгляд назад — охранники сосредоточены на представлении Рафе, стены в копоти, окна, где Сайлас мог бы наблюдать, мог бы быть в заключении, мог бы быть...

Нет. Не буду заканчивать эту мысль.

Я проскальзываю в узкий проем, закрываю за собой дверь и спускаюсь в темноту, которая пахнет влажной землей и старыми воспоминаниями.