— Я устал, падре. Устал быть беглецом. Я потерял асьенду, я скитаюсь по странам и континентам, я ушёл в сельву, а по сути — сбежал туда. А что взамен? Да, я знаю, что если не я, то кто-то другой станет делать это за меня, и тогда я окажусь просто беглецом, а не тем, кто сам выбирает свою судьбу.

Падре Антонио долго смотрел на меня, затем медленно кивнул. В его движении чувствовалась усталость, но не смирение.

— Ты правильно понимаешь всё, сын мой, — сказал он тихо, и голос его звучал мягче, чем обычно. — Тебе сейчас тяжело, я знаю. Но церковь в моём лице не бросила тебя. Ты совершил почти невозможное, устранив этих людей. А то, что Эванс больше не окажет влияния на судьбу Юкатана, просто ещё никто не оценил. Но не сомневайся — оценят. С твоей помощью я сделал множество ходов и смог доказать многим, что владею тем, чем не владеют они, и решаю то, что не в состоянии решить они. Тебя ищут до сих пор за двойное убийство генерала и чиновника, но не могут найти. Ты хорошо скрыл все следы, и у президента есть только догадки. Догадки глупые и не имеющие никакого отношения к реальности. Сейчас он мечется, как зверь в клетке, не зная, на кого и подумать. А это дорогого стоит, — падре сделал паузу, задумчиво посмотрев на образ святого, написанный на обложке одной из книг.

Я молчал, глядя на него, и чувствовал, как его слова падают в душу тяжёлым осадком. Он говорил правду, я понимал это. Но правда эта горчила, как полынь, и я не знал, как её проглотить.

— Ты не потерял асьенду, Эрнесто, — продолжил падре, и его голос стал твёрже. — Она временно перешла под опеку церкви, но это не навсегда. Когда всё уляжется, когда Диас перестанет искать тебя, я верну тебе её. С землёй, с домом, с правами на хенекеновые плантации. Я обещаю тебе это. Ты не просто пешка в моей игре, Эрнесто. Ты — мой меч. А меч должен оставаться острым и чистым, только тогда он сможет защитить своего хозяина. Если же меня вдруг не станет, то на одном счете, который перейдёт к тебе, будет лежать очень большая сумма, которая покроет всю стоимость твоих земель с лихвой. Знай об этом, Эрнесто. Это так, я никогда не бросаю слов на ветер, иначе бы не смог стать настоятелем и дожить до преклонных лет. Да, я шёл по дороге жизни разными путями, и не все из них вели через прекрасные кущи, но грязь, которая, бывало, ложилась на мои руки, отпадала сразу же, когда я добивался большего. Поверь мне, сын мой, жизненный путь любого человека никогда не блещет ни чистотой помыслов, ни человеколюбием, но, несмотря на это, каждый имеет шанс сделать свой нравственный выбор осознанно. Когда-то я сделал свой, теперь и ты его сделал. Не надо об этом жалеть, помолись, облегчи свою душу, очисти её от страха и переживаний, замоли грехи и тебе станет спокойнее.