— Да, ни разу не устанавливал, будьте любезны.

— Всенепременно! — удовлетворённо кивнул хозяин и за полчаса установил мне прицел, изрядно с ним провозившись, но зато сделав всё, как надо.

Убрав карабин в деревянный футляр и забрав к нему патроны, я вышел из магазина. Улица вновь встретила меня шумом и суетой, но в моей душе царило спокойствие. У меня теперь имелось хорошее снайперское оружие, способное решать любые задачи.

— Теперь можно и за дело, — сказал я сам себе, шагая к гостинице.

На рассвете я выехал на извозчике из Мехико, держа путь к восточным предгорьям, где кончались последние кварталы и начинались поля, поросшие колючим кустарником. Карабин «Monkey Tail» лежал в чехле за спиной, короткий, лёгкий, он почти не чувствовался, но я знал, что́ везу. Английская работа, уитвортовский ствол, хозяин оружейного магазина говорил, что он может сбить монету на расстоянии двести ярдов.

Дорога казалась пустынной. Изредка попадались крестьянские повозки, гружённые кукурузой, да брели куда-то по своим делам индейцы, кутаясь в серапе от утреннего холода. Я вышел на мелкой станции, у какого-то просёлка, и пошёл пешком. Примерно через час я оказался в низине, где высокая, жухлая трава перемежалась зарослями кактусов и низкорослых дубов. Здесь, в стороне от большака, можно спокойно стрелять, не привлекая внимания.

Я остановился и достал карабин. Длинный рычаг на верхней части затвора, так называемый «обезьяний хвост», как прозвали его, легко поддался, открывая казённик. Я вставил бумажный патрон, дослал, нажал на капсюль. Всё, теперь оставалось только найти цель.

Я прошёл немного вперёд, вглядываясь в заросли. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь чириканьем всякой птичьей мелюзги, да ветер шуршал листьями на деревьях. Я уже начал думать, что придётся довольствоваться стрельбой по камням, как вдруг заметил движение.

Метрах в семидесяти, у корней старого кактуса, возился кролик. Крупный, серовато-бурый, с длинными ушами. Он то и дело вставал на задние лапки, оглядывался, потом снова принимался обгрызать кору. Мексиканский кролик один из самых крупных в этих краях; говорят, иной достигает двух килограммов. Небогатая добыча, но для пристрелки сойдёт.

Я поднял карабин, прицелился. Ствол чуть дрожал в руках, но не от волнения, а от холодного утреннего воздуха. В оптику открывался прекрасный вид на кролика, как будто он стоял на задних лапах совсем рядом со мной, вот только руку протяни и коснёшься его длинных серых ушей. Я выдохнул, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Выстрел грянул сухо и отрывисто. Запахло палёным порохом, клуб густого порохового дыма медленно поплыл в сторону. Кролик дёрнулся, подпрыгнул и рухнул на землю.