Через десять дней до нашего селения дошла весть, что крусоб собирают совет для выбора нового Верховного жреца. А ещё через десять дней они прислали посланца, который передал, что со мной хотят говорить. Жрецы крусоб поняли меня и предпочли дальше не испытывать судьбу. Может, это им боги подсказали или говорящие кресты, не знаю, но решение они приняли. Послы явились ещё через неделю, я принял их на нейтральной территории, в окружении своих людей, и слушал их речи о том, что они хотят перемирия и готовы уступить часть земель.

— Земли мне не нужны, мне нужен мир. Вы перестаёте нападать на мои селения и моих союзников, я перестаю убивать ваших жрецов. Всё просто, — ответил я им.

Они переглянулись, недолго посовещались на своём языке и кивнули.

— Мы согласны, — сказал старший, — но ты должен поклясться, что больше не поднимешь на нас оружие.

Я посмотрел на него долгим взглядом и усмехнулся.

— Это бессмысленная клятва, и поэтому вы её не получите. Никто не знает будущего, и никто не может пообещать, что вы первыми не нападёте на меня. И тогда мне придется терпеть и жаловаться, что меня обманули уважаемые индейцы? Нет, таких слов и поступков вы от меня не дождётесь. Только кровь за кровь и око за око.

— Хорошо, Каас-Оок, (переводится как «Огненный Глаз»), — да будет так!

Они ушли, а я остался стоять на поляне, глядя, как они исчезают в зелёной чаще. Кан Эк подошёл и встал рядом.

— Ты действительно дашь им мир?

— Я дам им тишину, — поправил я, — пока она и мне нужна, а дальше посмотрим.

На ближайшие полгода я мог быть спокоен, что крусоб запомнили урок. Это спокойствие мне необходимо, чтобы подготовиться к неизбежному возвращению в большой мир. Этот мир ещё не забыл обо мне и ждал своего часа. Прошло полтора года, как я исчез в сельве, пора уже и разобраться с накопившимися долгами. Все вернуть, без остатка, а то появятся новые, а я не люблю долги, чисто принципиально.

Настал день, когда я понял, что нужно уезжать из сельвы, оставляя Ишчель и дочь здесь. Ишчель хотела уже второго ребёнка, и я понимал её мотивы, но считал их преждевременными. Вот вернусь из Америки, тогда и посмотрим. Пусть дочери хотя бы два года исполнится.

Все эти мысли вертелись у меня в голове, когда я украдкой послал Пончо вместе с тремя индейцами на разведку к своей асьенде. Он вернулся лишь через месяц, потеряв одного воина на выходе из сельвы.

Вести, что он принёс, оказались неутешительными. Земли асьенды Чоколь номинально перешли к церкви, но претензии мистера Эванса на этом не закончились: он скупил все окрестные наделы и приступил к строительству железнодорожной ветки. Часть приобретенных им земель планировалась под неё, а часть — под выращивание сизаля, спрос на который только возрастал.