Фрэнк хрипло рассмеялся. В глубине души он понимал, что всё, что произошло до этого момента, явилось лишь разминкой, долгой, изнурительной, почти смертельной. Но сейчас, стоя перед этим человеком с глазами, которые видели слишком много смерти, он чувствовал, как внутри просыпается что-то, давно забытое. Он подошёл на шаг ближе, опустил голос до хриплого шёпота, в котором смешались азарт и отчаяние.

— Я готов на всё, что угодно, идальго. Даже если это будет означать, что мы оба сядем на электрический стул. Только скажи, куда идти.

Он замолчал, облизал пересохшие губы и добавил, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— И да, я хочу знать, сколько ты мне заплатишь?

Эрнесто посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, будто взвешивая цену за его услуги не в долларах, а в чём-то более важном. Фрэнку на секунду показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт, оставив его в темноте одного, с вопросами. Но идальго просто скрестил руки на груди и сказал коротко, без лишних эмоций.

— Пятьсот долларов.

Фрэнк присвистнул сквозь зубы, но на его лице мелькнула кривая ухмылка. Он знал, что торгуется не с тем человеком, который привык переплачивать, но и уступать сходу не собирался. Ещё раз облизав пересохшие губы, он уже тише выдавил.

— Ммм, мало. Да, я сейчас мало что стою, это правда. Но если ты настроен серьёзно, а я вижу, что ты настроен именно так, то мне нужно не меньше тысячи баксов. За мои нервы, идальго, за мою печень, и за то, что я вообще ещё жив, чтобы стоять перед тобой в таком виде.

Выражение лица Эрнесто не изменилось, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он помедлил, словно прикидывая что-то в уме, и тихо ответил.

— Гм. Тысяча баксов. Это практически всё, что у меня есть на сегодня. Но ты американец, ты знаешь здесь больше, чем я. Придумай, на чём мы можем сделать деньги, и половина из них станет твоей. Я не жадный и поделюсь с тобой поровну. Скажи, куда вложить мои деньги, чтобы получить сторицей, и ты не будешь обижен.

Словно ток пробежал по телу Фрэнка. Он почувствовал, как мозг, отвыкший от быстрых решений, начинает скрипеть и поворачиваться. Внутри него вдруг заговорила та самая старая, циничная, но цепкая хватка, которая когда-то сделала его неплохим репортёром, умеющим выуживать информацию там, где другие не замечали ничего.

— Акции! — вырвалось у него почти против воли, и он сам удивился собственному голосу — он звучал хрипло, но уверенно. — Если точно знать, что произойдёт с Эвансом, можно сыграть на его падении. Новости разойдутся быстро, и мы можем оказаться в нужном месте раньше всех.