Я перевёл дух, чувствуя, как холодный вечерний воздух обжигает лёгкие. Ветер доносил с океана аромат соли и угля, запах этого чужого, шумного города, где каждый уголок казался мне врагом. Нью-Йорк не прощал ошибок, и я не мог позволить себе ни одной. Фрэнк мог стать моей лазейкой. Он знал город, его улицы, его теневые стороны.

Он знал, где искать информацию, не вызывая подозрений. И, что ещё важнее, он уже находился в долгу передо мной, взятом не деньгами, а самим фактом своего существования. Без меня он мог сдохнуть в комнате на Бликер-стрит, захлёбываясь собственной рвотой. Я дал ему второй шанс, а он даст мне возможность убить Эванса.

Я шагнул вперёд, выходя из тени, и Фрэнк вздрогнул, заметив меня. В его глазах мелькнула смесь страха и облегчения. Он хотел что-то сказать, но я жестом остановил его.

— Не здесь, — сказал я тихо, — отойдём в сторону.

Мы двинулись вдоль улицы, огибая свет фонарей, и я чувствовал, как он торопится сзади, стараясь не отставать. В моей голове уже выстраивался план. Фрэнк станет моим ключом, но я не собирался позволять ему думать, что он управляет ситуацией. Нет, я планирую держать его на коротком поводке, давать ровно столько информации, сколько ему нужно, и не больше.

Поговорив с Фрэнком, я усмехнулся про себя, конечно, он понимал, что, помогая мне, играет с огнём, но это его игра и его выбор. В этой чужой стране, в незнакомом, шумном городе мне нужны союзники. Даже такие, как он: продажные, трусоватые, но чертовски полезные. Я не мог доверять ему до конца, но я мог использовать его. Как и он мог использовать меня, но ему это сделать окажется сложнее. И это единственное, что имело значение сейчас — только холодный расчёт, в котором нет места ни доверию, ни сентиментальности.

Следить за мистером Эвансом оказалось архисложно. У меня не имелось ни навыков, ни умений профессионального сыщика, а кроме того, я очень плохо знал английский. Каждое слово, доносившееся с улицы, звучало для меня как чужая музыка, из которой я улавливал лишь обрывки. Я не мог правильно спросить дорогу, не мог понятно для себя прочитать вывеску, за исключением самых простых, не мог определить, о чём говорят прохожие.

Я чувствовал себя глухим и немым среди этого океана чужой речи, и это бесило меня больше, чем вынужденное одиночество. Да, без Фрэнка мне, пожалуй, не обойтись. Придётся терпеть его рядом, хоть это и противно.

А ещё мне нужен оптический прицел. На ружье полковника такого не имелось, то ли он хранил его отдельно, то ли никогда и не использовал. Без прицела моя меткость падала вдвое, а в Нью-Йорке, где каждый выстрел мог стать последним, это непозволительная роскошь. Но где взять оптику в городе, когда меня могут схватить за одно подозрительное движение? Я в чужой стране, где у меня нет прав, а если они и есть, то весьма иллюзорные. Придётся искать через Фрэнка, имеющего связи среди контрабандистов и торговцев оружием. Ещё одна ниточка, за которую я вынужден дёргать.