И возможность отравления пришлось отмести: я не могу подойти к нему достаточно близко, чтобы подсыпать яд. Даже сглаз, про который я слышал от индейцев, казался мне более реальным, чем план, который я сейчас пытался выстроить. Я чувствовал, как отчаяние начинает закрадываться в душу, но я отгонял его, как назойливого муху. Нельзя сдаваться, я слишком далеко зашёл, чтобы отступать.

Я маячил у ограды парка, глядя на освещённые окна особняка, и вдруг поймал себя на мысли, что, возможно, мне нужно действовать не так, как я привык. В Мехико я играл роль мстителя, тихого и незаметного, использовавшего свой шанс и тут же исчезающего. Здесь, в Нью-Йорке, я должен стать другим. Тем, кто не боится шума, не прячется, а идёт вперёд, даже если знает, что идёт на верную смерть.

Может, мне не нужно убивать Эванса выстрелом издалека. Может, мне достаточно просто приблизиться к нему, посмотреть в глаза и сказать: «Я тот, кто пришёл за тобой». Пусть он знает и дрожит. А если мне удастся сделать это прилюдно, на глазах у толпы, то его репутация рухнет быстрее, чем пуля пронзит его сердце.

Нет, это безумие, даже, можно сказать, что глупейшее безумие. Не станет Эванс ни дрожать, ни бояться, он просто заплатит деньги, и меня посадят в тюрьму, даже если я ничего не сделаю вообще. Это аксиома, не требующая доказательств: американцы действительно лишены каких-то сентенций, когда речь идёт о деньгах или собственной жизни. Возможно, что он даст команду застрелить меня, и возможно, что сделает это и сам, при самообороне.

Так что, я не могу рисковать, не зная путей отступления. Эванс — человек с огромными связями, и если я не убью его с первого раза или не исчезну так, чтобы меня не нашли, то вся охота превратится в самоубийство. Нужно продумать каждый шаг, каждое движение, каждую секунду после выстрела. Я должен знать, куда бежать, где спрятаться, как затеряться среди миллионов людей, говорящих на языке, который я плохо понимаю.

Хватит! Воспоминания о Мехико, о том, как меня вогнали в землю, когда я уже почти стал лейтенантом, вспыхнули в голове с новой силой. Я почувствовал, как злость поднимается внутри, как горячая волна захлёстывает холодный рассудок. Меня снова и снова заставляли падать, и каждый раз я поднимался. Но сейчас я не хотел просто выжить, я хотел победить и нанести удар, который почувствуют все, кто когда-либо пытался остановить меня.

Пронизывающий ветер дул с океана, и я вдыхал его полной грудью, чувствуя, как вместе с воздухом в меня входит решимость. Я не знал, как именно я сделаю это, но знал, что сделаю. И первым шагом будет новая встреча с Фрэнком, этим сейчас почти никчёмным, но нужным мне человеком, который станет моими глазами и ушами в этом чужом огромном городе.