— Это похвально, — кивнул Богдан Серафимович. — Что еще?

— Еще специальный корреспондент София Кантор участвовала в расследовании ОБХСС, на эту тему ею пишется статья, — добавил я, посмотрев краем глаза на девушку.

А дальше произошло то, чего не ожидал никто в этом помещении. Соня решительно встала и задала вопрос, ее тонкий, но сильный голос проникал в самую душу:

— Скажите, Богдан Серафимович, а по какой причине от нас уходит Евгений Семенович? — девушка перевела взгляд на меня, и моментально стало понятно, что она о чем-то догадывается.

— Евгений Семенович не уходит, — широко улыбнулся Хватов, будто чеширский кот. — Он остается в редакции, освобождаясь от должности главного редактора.

— Почему? — вздернула носик Соня.

— По профнепригодности, — улыбка сошла с лица Хватова.

— Удивительное дело, — покачала головой девушка. — Насколько я знаю, Евгений Семенович — отличный редактор. И журналист, кстати, тоже. Правда, товарищи?

— Я ручаюсь за Кашеварова, — неожиданно встал Бульбаш, но Хватов тут же резко его осадил.

— Ты за себя-то не можешь поручиться, — глаза Богдана Серафимовича сузились до щелочек. — Сядь.

На этот раз Хватов не стал повышать голос. Просто приказал, и Виталий Семенович тут же вернулся в исходное положение, исходя красными пятнами и покрываясь испариной.

— Извините… — подала тихий голос Марта Рудольфовна Мирбах. — Но нам всем и вправду отлично работалось с Евгением Семеновичем.

— Поддерживаю, — встали один за другим фотографы Леня и Андрей, корреспонденты Аркадий и Никита, даже старик Шикин. — Поддерживаем!

— Поддерживаю! — заикаясь и густо краснея, встала и Зоя Шабанова.

— Мы за Евгения Семеновича! — пискнули неразлейвода Катя и Люда.

Поднялся гвалт, в котором из журналистов не участвовали только несколько человек. И в их числе — Людмила Григорьевна Метелина. Она сидела поодаль и демонстративно отвернулась, едва я взглянул на нее.

— Тишина! — громко скомандовал Хватов. — Тихо, товарищи! Я ценю, что вы хорошо относитесь к коллеге. Но решение принято…

— Кем оно принято? — перебила седовласого Соня.

— На высшем партийном уровне, — побагровел Хватов. — Вы очень смело ведете себя, юная девочка. Или думаете, что наличие родственника в «Калининской правде» автоматически означает охранную грамоту?

— Не впутывайте отца! — запальчиво крикнула Кантор. — Он здесь ни при чем! А увольнять Кашеварова вы не имеете права!

— Это решенный вопрос! — прогремел Хватов, для верности треснув кулаком по столу.

— Что ж, — в голосе Сони проявились незнакомые ранее железные нотки. — Если это так, то в обкоме должны будут его подтвердить.