— Ясно, — уже явно заинтересованно ответила Юлька. Неужели так просто отвести человека от пропасти?
— Не пожалею ни капли, — сказал я уже вслух, покачав головой. — И все узнаю, если что не так. А теперь свободна.
— Спасибо! — голос Бессоновой дрогнул. — Спасибо вам!
Она живо сбежала со ступенек и помчалась в сторону автобусной остановки. Веселая девчонка Юлька, поступившая глупо, но еще не потерянная для общества. Еще не Фея-Морфея.
И никогда ей, хотелось бы верить, не станет. А уж я сделаю все, что в моих силах.
Глава 29
Оставшееся время дежурства прошло спокойно. Как говорится, без эксцессов. Разве что подвыпившего работягу, пристававшего к прохожим, сдали наряду милиции. Мелькнула мысль довести его до дома, но потом я подумал: это взрослый человек со своей головой, и нянькаться с ним нельзя. Но проучить можно и нужно. Вот мы и подложили ему в карман бумажку, где эмоционально и животрепещуще описали его пьяные похождения. Проснется утром в вытрезвителе, прочитает, что творил накануне, протокол подпишет у сурового милицейского старшины. И в следующий раз будет думать, что пить, где и в каком количестве.
Вообще, пьянство одно время было повальной бедой. В том числе из-за этого Горбачев ввел сухой закон. Другой вопрос, насколько он оказался эффективен. А так перепивших граждан милиция на уазиках-луноходах собирала как грибы в день получки, и этому нужно было положить конец. Еще были так называемые ЛТП, то есть лечебно-трудовые профилактории, где любителей зеленого змия не только лечили, но и воспитывали общественно-полезной работой. Принудительно, конечно, а с другой стороны, в некоторых случаях без этого было никак. И вот тут у нас с коллегами вышел спор.
— А я считаю, что можно было его отпустить, — говорил Бульбаш, когда мы уже возвращались в наш опорный пункт. — Нормальный мужик, оступился…
— Николаич, я понимаю, что у тебя тоже такое бывает, — обратился к нему Доброгубов. — Ты уж извини, конечно, но кроме друзей и коллег тебе вряд ли кто-то в открытую скажет. Мужик ты тоже нормальный и тоже оступаешься… время от времени. А если бы не пил, тебе бы вообще цены не было.
— Поддержу Саныча, — сказал я, чувствуя, как бодрит крепчающий морозец. — Без обид, но сколько раз ты меня подводил? Вот. А все могло быть иначе.
— Я понимаю, — вздохнул Бульбаш.
— Вот и этот работяга с ЗКЗ, — продолжил я. — Не скрою, я тоже сначала хотел его проводить и жене сдать с рук на руки. Но тогда бы он урока не получил. Опять бы напился и еще, не дай бог, в какую-нибудь историю влип. Читал у Шукшина «Материнское сердце»?