— Идем? — улыбнулся я, увидев, как девушка облизывает ложечку, пытаясь не упустить ни капельки мороженого.
— Идем, — кивнула она, потом неожиданно потянулась ко мне и осторожно поцеловала.
Какие же вкусные у нее губы!
Глава 19
Звон будильника разбудил меня в половину пятого. Все необходимое я собрал еще вчера перед сном, так что оставалось только позавтракать и умыться. Бодрости, конечно, никакой — после кино мы еще долго гуляли с Аглаей по городу. Как школьники, право слово. Но зато потом опять поцеловались. Только уже по-настоящему, до головокружения. И потом еще раз, уже перед ее подъездом.
Заснуть я потом не мог долго, всякие мысли в голову лезли. Теперь я зато понимаю, что такое настоящая страсть. Не похоть, делающая тебя похожим на обезьяну, а именно страсть. Когда тебя тянет к своей женщине, и каждое прикосновение отзывается маленькими взрывами в нервных окончаниях. Когда вот-вот можешь сорваться, но сдерживаешь себя, потому что уже к этому моменту начинаешь осознавать, что ты… Впрочем, пока не буду спешить.
Ровно в пять я спустился, растолкал дремавшего Ахметыча, и тот выпустил меня на улицу, где уже дожидалась черная «Волга». Причем необычная — не «двадцатьчетверка», а тридцать один ноль-два, с квадратными фарами. За рулем ее сидела — я даже сперва подумал, что не проснулся — девушка. Молодая, довольно-таки симпатичная, с толстой русой косой. Только мощная, как будто в спортзале перекачалась.
— Доброе утро, — сказал я, прочистив горло, уже на заднем сиденье. — Меня Евгений Семеныч зовут.
— Нина, — улыбнулась водительница. Или шоферка? Нет, в Советском Союзе не используют феминитивы, здесь вполне можно и даже нужно говорить просто «девушка-водитель». Или, как Аглая, доктор Ямпольская. А никакая не докторка.
Помню, у нас в редакции частенько споры возникали из-за феминитивов. А произошло все из-за одной журналистки, приехавшей к нам из другого региона. Она причисляла себя к прогрессивной части российского общества и требовала, чтобы ее называли репортеркой. Точно так же она и в своих текстах не обходилась без феминитивов, с яростью льва отбивая любые попытки их заменить. Игорь, главред нашего портала, чтобы хоть как-то смягчить положение, предложил Алене (так звали девушку) вести собственный блог о феминизме и равноправии. А Юре Говору, молодому и перспективному журналисту, дал задание подготовить статью о «докторках» и «репортерках» с привлечением филологов из Твери. Тем не менее, раскол в редакционных рядах ширился и грозился перейти в священную войну. Причем самыми жестокими ассасинами в ней были бы наши ветераны. Помирил всех генеральный директор Рокотов: он предложил Алене писать так, как ей нравится, с «авторками» и «режиссерками», сделав это ее узнаваемой фишкой. Фактически девушка стала рупором феминизма в нашей редакции, но при этом ее мнение было только одним из трех. Как нетрудно догадаться, вторым было яростное несогласие, а третьим — спокойный и умиротворяющий пофигизм.