Я вставил лист бумаги в печатную машинку, мельком глянул на коллег. Бульбаш сидел за своим столом, сгорбившись — по-другому просто рост не позволял — в итоге Виталий Николаевич напоминал хищную птицу в гнезде. Зоя морщила лоб и по-детски грызла карандаш. Да, самое сложное — это начать. Так бывает почти всегда. И не нужно ждать вдохновения, как ошибочно думают о нашей профессии другие люди. Нет, журналисты, как и писатели, не воздевают вопросительно глаза к небу, не принимают позу роденовского «Мыслителя». Чтобы начать статью, нужно сразу действовать. Набросал план, тезисы — и помчал стучать по клавишам. Неважно, печатной машинки или ноутбука. Первые слова не так важны, потом их можно и поменять, но сейчас они запустят процесс.
Случившееся было просто немыслимым. Взрослые люди выбрали для своих преступных намерений заведомо слабых — детей…
С этого я и начал свою статью, уже вскоре с упоением погрузившись в подробности. Писал динамично, чтобы читалось как фильм, делился взглядом изнутри, вкрапляя фактуру и комментарии других участников. Мне было важно представить поиски как общее дело, как то, что объединило людей в общем порыве. Подчеркнуть, что в подобные часы не должно быть идеологии «моя хата с краю». Ведь уже очень скоро эта зараза начнет проникать в головы советских граждан. Люди начнут перешагивать через упавших диабетиков, отводить взгляды от просящих помощи. Почему так случится? У меня не было ответа на этот вопрос, хотя он мучил меня еще в прошлой жизни. Но я твердо решил сделать так, чтобы как можно больше людей, прочитавших мою статью, спросили себя: разве можно было иначе? И пронесли бы потом это чувство, нежелание оставаться в стороне, через смуту конца восьмидесятых и лихих девяностых.
Статью я закончил уже через пару часов, еще некоторое время потратил на ее вычитку и шлифовку. А там пришло уже время обеда, которое мы провели в нашей редакционной столовой. Поесть, правда, спокойно не получилось, потому что вся редакция по-прежнему гудела поисками детей и поимкой преступников. Все были на эмоциях, и каждый второй расспрашивал о возможности вступить в ряды народной дружины.
Когда я уже выходил из переполненного ароматами помещения, меня догнала Соня Кантор. Она тихонько меня позвала, и я поначалу скорее почувствовал, чем услышал тревогу в ее голосе. А потом по ушам словно ударило током.
— Евгений Семенович, по-моему, мне угрожает опасность.
[1] ОСВОД — Общество спасания на водах.
Глава 17
— А ну-ка, пойдем, — я аккуратно взял Соню под локоток и повел в сторону библиотеки, где нам можно было спокойно поговорить без свидетелей.