— Звонил Анатолий Петрович, — сообщила она, перебирая в руках гранки. — Просил его извинить, но из-за подготовки к завтрашнему концерту он только сейчас посмотрел интервью и статью о чернобыльце. Вот, — она протянула мне всего один лист с размашистым автографом Краюхина, — он одобрил в таком виде, прислал с водителем. Я тоже подписала. Можете сдавать в набор.

— Хорошая новость, — кивнул я, а про себя поморщился, что Анатолий Петрович не позвонил мне лично и не предупредил. Все-таки это я главный редактор, а не Клара Викентьевна. Кроме того, я отправлял на сверку еще один материал помимо интервью. — Вот только, смею напомнить, правки должны были прийти по двум материалам.

— Все верно, — подтвердила Громыхина. — И статья о чернобыльце не пойдет, Евгений Семенович. Думала, вы догадаетесь. У вас есть что-либо на замену?

— Что с ней не так? — я ответил вопросом на вопрос.

— Излишняя эмоциональность, Евгений Семенович, — вздохнула Клара Викентьевна. — Надрыв, граничащий с паникой. Я понимаю, что с вашим знакомым случилась беда, и, насколько мне известно, им сейчас занимаются в ЦРБ. Королевич, кажется.

— Вы хорошо осведомлены, — сухо сказал я.

— Работа такая, Евгений Семенович, — пожала плечами Громыхина. — Или вы думали, что я здесь просто так сижу? Считаете, будто я не знаю о проблеме? Знаю прекрасно. Вот только Анатолий Петрович вам ясно сказал: не бейте в набат. Я знаю, он мне все передал и попросил проследить. А вы? Вы зачем-то привели рассказы еще нескольких чернобыльцев, показывая, что это массовая проблема, добавили информацию из других городов. Еще и медицинскими подробностями текст усложнили, фотографии эти ужасные поставили, заставили больного человека позировать! Статью нужно переделать. Исправьте и ставьте себе спокойно в следующий номер.

— Я не брал в материал ничего лишнего и уж тем более крамольного, — добавив в свой голос стали, подчеркнул я. — Мы с Анатолием Петровичем договорились, что я не стану упоминать сто семьдесят девять ликвидаторов, и я сдержал слово! При этом рассказы других чернобыльцев он одобрил. Принять во внимание состояние здоровья Павла Садыкова он также согласился. Все требования учтены. И вы должны были проследить за этим. Проследили? Вот и не занимайтесь самоуправством!

Я все еще не верил, что первый секретарь просто взял и зарезал мою статью после всех договоренностей. И мне очень хотелось, чтобы все это оказалось перегибом со стороны Громыхиной, на которую Анатолий Петрович возложил ответственность. Но подспудно я уже догадывался, что дело гораздо сложнее. Он же сам видел эту статью, вряд ли парторгша решила не учитывать его мнение. А это значит…