С такими мыслями я ехал в автобусе, наблюдая, как утренние сумерки сменяются оранжевым светом зари. А когда появился на четвертом этаже нашего здания, то моментально произвел фурор своей стрижкой под Котовского. Бродов, вышедший из кабинета, застыл и даже запамятовал, куда хотел направляться. Виталий Бульбаш добродушно расхохотался и ободряюще похлопал по плечу, девчонки, которых я наконец-то уже всех запомнил, принялись шушукаться, а Клара Викентьевна, с которой я столкнулся с приемной, на какое-то время словно проглотила язык. Я вежливо поздоровался с ней, сделал комплимент ее прическе а-ля Людмила Прокофьевна из «Служебного романа», затем решительно прошел в своей кабинет и погрузился в макет номера.
— Можно? — в дверь осторожно просунулась голова Бульбаша.
— Заходи, Виталий Николаевич, — я помахал ему рукой. — С чем пожаловал?
— Ты знаешь, Жень, — мой заместитель змеей затек в кабинет и плотно затворил дверь, — беспокоит меня твое состояние.
— Это еще что за новости? — изумился я, отложив лист бумаги с блок-схемой.
— Ты только не кипятись, — Бульбаш, подойдя ближе к столу, успокаивающе выставил вперед руки. — Ты когда головой грохнулся тогда, в прошлую среду, как-то немного странно вести себя начал. Вот как будто тебя подменили.
— Та-ак, — протянул я, холодея. Неужели меня раскрыли?
Стоп! Спокойно, Кротов! О том, что ты умер в будущем, поселившись в голове Кашеварова, точно никто не подумает. Скорее тут речь пойдет о профнепригодности, и вот этого я уже по-настоящему опасался. Не то чтобы до паники, просто очень не хотелось, чтобы так получилось. Но для начала послушаем, что имеет в виду Бульбаш.
— Клара на тебя зуб точит, Жень, — Виталий Николаевич сел на стул и доверительно посмотрел мне в глаза. — Ты же за ней вроде как ухаживал поначалу, а тут внезапно как отрезало. Смотри, как бы она тебе номер не запорола.
— А она может? — честно говоря, меня больше всего беспокоил именно этот аспект, но уж точно не задетые чувства Клары Викентьевны. Дамы, конечно, приятной, однако не в моем вкусе.
Ну, Кашеваров, и угораздило же тебя! Замутил служебный роман с женщиной лет на десять старше, забыв золотое правило: не пакости там, где пасешься. То есть не создавай проблем на рабочем месте. А мне вот теперь, похоже, расхлебывать. Хотя, может, Бульбаш и зря панику поднимает. Громыхина, конечно, та еще штучка, но что-то не хочется мне верить, будто она поставит личное выше профессионального.
— В общем, я тут подумал, надо бы тебе с этим номером помочь, — сказал Бульбаш, осторожно уйдя от моего вопроса. — А потом бери-ка ты все-таки бюллетень!