Я еще раз объяснил ему задачу, выдал нужные контакты и отправил на автобусную остановку. А то слишком подозрительно будет выглядеть пьяница, который приехал к народной целительнице на черном «членовозе», как называли такие машины, как наша. Бульбаш, улыбаясь, покинул салон и выдвинулся к остановке, к которой как раз подкатывал, звеня двигателем, «ЛиАЗ».
— Так-так-так, — я задумался, снова пожалев, что в этом времени нет мобильников. — Есть у меня одна мысль… Подождите, я скоро!
Проклиная про себя фигуру, которая мне досталась, я выкарабкался из машины и побежал к ближайшему телефону-автомату. Ну, как побежал… Скорее поковылял. Опустил три копейки в специальную щель и набрал номер следователя Апшилавы.
— Эдик? — услышав подтверждение, я принялся говорить дальше. — Слушай, мне бы с этими архаровцами поговорить с каждым наедине. Они еще у тебя?
— Отпустил я их под подписку о невыезде, — ответил следак. — Дома уже, наверное. Адрес дать?
— Да, было бы волшебно.
— Записывай, — сказал Эдик. — Улица Веры Бонч-Бруевич, дом 5. Это частный сектор. Они раньше все вместе в коммуналке жили, а этот домик старикам достался от родителей деда.
Выслушав эту запутанную, на первый взгляд, тираду, я понял, что меня все это время смущало. Как этот Генка ухитрился жить в коммуналке отдельно от родителей. Теперь все встало на свои места — его пожилые родители съехали в старый домик, освободив сыну жилплощадь. А соседка в коммуналке, похоже, на это и напирает — мол, зрелый юноша и так квадратными метрами не обделен. Как сказал классик, квартирный вопрос испортил москвичей. И любгородцев тоже.
— Спасибо, Эдик! — с чувством поблагодарив следака, я повесил трубку и побежал… посеменил обратно к машине.
— Отвезите меня на Бонч-Бруевич, дом пять, — попросил я водителя, — а потом ребят по тем адресам, которые они назовут. Забирать меня не нужно, я вернусь в редакцию на автобусе.
Очень, кстати, неудобно, что я не знаю, как его зовут. Невежливо. Надо будет потом потихоньку выведать, чтобы не быть типичным начальником-козлом. Но это позже, сейчас у меня есть важное дело. Мысль, которая пришла в мою голову спонтанно и которую нужно проверить.
— Леня, дай мне, пожалуйста, фотокарточку женщины, — попросил я.
Мы как раз подъезжали к нужному мне адресу.
Глава 12.
Улица Бонч-Бруевич напомнила мне о детстве. Андроповск, он же в моем времени снова Любгород, сильно изменился с восьмидесятых. Деревянных кварталов стало гораздо меньше, их вытесняли новостройки-высотки и коттеджи «новых русских». В девяностые так стали называть резко разбогатевших коммерсантов, а потом это выражение сошло на нет. Как и те старые домики, на месте которых велось активное строительство.