— О чем же? — пенсионерка внимательно наблюдала за мной, словно пыталась найти подвох, но я твердо придерживался линии, будто тоже верю во все это мракобесие. В прошлый раз мне это помогло, должно помочь и сейчас.
— Как-то не по себе мне, — я изобразил вымученное признание. — Людям же после этих ритуалов плохо становится?
— Плохо, — подтвердила старушка. — Даже заболеть могут. Всерьез и надолго…
Она вдруг осеклась, и на морщинистом лице отразилось сомнение. Не в моих словах, нет. В собственных действиях. Словно до этого она так глубоко не задумывалась о последствиях, а мои слова ее подтолкнули.
— Евдокия говорила… — ее голос дрогнул, но она, поджав губы, справилась с нахлынувшими эмоциями. — Евдокия говорила, что если козу зарезать, то ритуал мощным получится. Сначала-то петуха нам советовала, но он хорош против одного человека…
— А вы не только Наташку хотели извести, но и начальницу сына, — подсказал я. — Соседку по коммуналке и еще кое-кого…
Старушка вдруг дернулась, отвела взгляд, и я понял, что попал в яблочко. Она тяжело вздохнула, из глаз потекли слезы.
— Какая же я дура, — покачала головой пенсионерка, вытирая глаза платочком. — Глупая старая дура. Сколько лет прошло, уж простить можно было.
— Кого? — мягко уточнил я.
— Ираиду, — всхлипнула старушка и мотнула головой в сторону, где теоретически сейчас находился дед. — Гулял он с ней, еще до пенсии, когда работал. Бухгалтершей она была у них на МТС[1].
— Это она? — я вытащил из кармана фотографию неизвестной и протянул бабульке. Она кивнула и вновь заплакала.
Моя гипотеза подтвердилась. То, что ни сама пенсионерка, ни ее муж не говорили ничего про эту незнакомку, и привело меня к мысли о какой-то семейной тайне. А то, что гробик с фоткой этой бухгалтерши, дедовой зазнобы, лежал в отдалении от всех остальных, заставило вспомнить разные истории адюльтеров, с которыми я сталкивался в своей работе. Внебрачные связи мешали полиции искать пропавших, всплывали мошеннические схемы, при переливании крови разбившемуся мотоциклисту вдруг выяснялось, что отец ему не родной, а мать по молодости загуляла с коллегой, принеся в итоге мужу в подоле. Все это и много чего еще пронеслось в моей голове, и я в итоге сложил два и два. А сейчас эта еще больше постаревшая женщина все подтвердила. Даже с дедом теперь говорить не нужно.
— И вы, планируя ритуал, решили заодно и ей отомстить, — скорее утвердил, чем уточнил я. — И не сказали об этом мужу, поэтому гробик с фотокарточкой Ираиды валялся отдельно от всех остальных.
— Твоя правда, милок, — со вздохом ответила старушка.