Вот уж дудки!
Глава 24.
О том, чтобы подтянуться на перекладине или отжаться от пола, и речи не могло идти. Я и в прошлой-то жизни не ставил рекордов, а здесь и подавно. И все же был способ не ударить в грязь лицом — поиграть с гантелями!
Разум и руки помнили простые упражнения, но перед этим важно было сделать разминку. Простенькую и вместе с тем эффективную. Я скинул шапку и свитер с олимпийкой, оставшись в одной белой майке и трикотажных штанах. А потом принялся разминаться — сначала крутил головой, потом руками, по очереди от плеч до кистей, следом корпусом и ногами. Качки одобрительно закивали. Что ж, уже не опозорился.
Подойдя к стенду с кустарными гантелями, я выбрал поскромнее, но при этом не самые маленькие. На вид килограмма два, точнее определить нельзя — тут вам не спортклуб двадцать первого века, где все подписано и, более того, прорезинено для комфорта. Руки налились тяжестью, но я не подал вида, отошел и принялся пыхтеть, работая мышцами. Дряблое тело Кашеварова стонало и просило пощады, оно порывалось выронить тяжелые для него гантели, стремилось предательски покачнуться. Поймав самый рискованный момент, я поставил инвентарь на пол и принялся приседать, не теряя темпа.
Голова раскалывалась, пот лился градом, и я вовремя остановился, восстанавливая дыхание. Вдох носом, выдох ртом. Вдох — выдох. Вдох. Выдох.
— Слабовато, — вынес вердикт один из качков.
— Негде тренироваться, — я развел руками, показывая, что сам недоволен результатами. — Эх, в нашем бы доме такой спортзал!..
— Так ходите к нам, Евгений Семенович, — предложил Загораев. — Я вам помогу, подскажу.
— Тренер? — с уважением спросил я.
— КМС[1] по тяжелой атлетике, — скромно ответил Владимир Борисович, и в помещении поднялся одобрительный гул.
— Мое признание, — я вежливо кивнул. — В официальных соревнованиях участвовал?
— А как же! — улыбнулся мой собеседник, а остальные качки, потеряв интерес, вернулись к своим занятиям. — Андроповский район представлял на уровне области, а потом и на всесоюзных.
— И чего ушел? — удивился я.
Загораев жестом пригласил меня в обставленный простенькой мебелью уголок, где на вспучившемся от сырости столе стояла просыпавшаяся пачка чая, граненые стаканы и банка с кипятильником.
— Так я ж до армейки еще занимался, — качок расположился на стуле, я сел напротив. — Потом еще пару лет. Но большой спорт плохо сочетается с работой, так что я немного по другой стезе пошел.
Он хмыкнул и обвел рукой зал, где продолжали самозабвенно пыхтеть такие же качки. Приглядевшись повнимательнее, я заметил, что все они без исключения носили широкие спортивные штаны. В основном клетчатые, как у Загораева. По всей видимости, это у них было что-то вроде клубной одежды.