— Ты не мент, — неожиданно ухмыльнулся злоумышленник. — Иди своей дорогой, не ищи проблем.
Он опустил руки и незаметно протянул правую в сторону обтерханного грязного пиджака. Я похолодел — наверняка у него там нож или заточка. Действовать нужно было быстро, и я, схватив первую попавшуюся одежду, скомкал ее и швырнул в грабителя. Тот явно не ожидал этого, машинально выставил вперед руки, и я бросился на него, воспользовавшись замешательством.
— Шарапов! — зарычал я. — Я его схватил, Шарапов, тащи наручники!
Воришка попытался вырваться, но я просто придавил его своим массивным телом и заставил рухнуть на пол. Он взвизгнул — все-таки туша у редактора Кашеварова была внушительной — и, не удержавшись, растянулся на деревянной решетке. На шум выбежали мужики из парной и гардеробщица.
— Что случилось? Что такое?
— Все в порядке, граждане! — ответил я. — Вызывайте милицию!
И с силой приложил выматерившегося вора мордой.
Глава 21.
Преступника мы совместными усилиями скрутили простынями, и теперь он сидел на полу с разбитым лицом, злобно зыркая на всех глазами. Милиция, по словам гардеробщицы, уже ехала, и нам нужно было дождаться стражей порядка.
— Совсем обнаглели, сволочи! — возмущался тот самый посетитель, который читал газету и стоял первым в очереди к моей шайке. — Уже в баню сходить не дают!
— У меня зятя так же обокрали, — подхватил подтянутый седовласый старик с военной выправкой.
— Куда милиция смотрит? — возмущался интеллигент в круглых очках.
Народ, как станут говорить в двадцать первом веке, «знатно бомбило». Кто-то вспомнил, как в послевоенные годы воры не гнушались даже мылом и тазиками, другой помянул Сталина с Берией, после чего наш задержанный съежился. Как будто к обоим историческим деятелям имел собственные претензии.
— Так, граждане! — дверь в предбанник отворилась, и в помещение вошли двое в милицейской форме. — Где подозреваемый?
— А вот он сидит, — я махнул рукой на скрученного простынями воришку.
— Ба! — воскликнул с улыбкой широкий парень с погонами старшего сержанта. — Знакомые все лица! Корявый, ты по шконке соскучился, что ли? Так это мы с радостью обеспечим! Никак на путь исправления вставать не хочешь!
— Одеться дайте, волки позорные, — пробурчал тот, кого милиционер назвал Корявым. Причем «волки» он произнес с ударением на второй слог, на «и».
— Да тут жарко, — заботливо произнес старший сержант. — Посиди так пока, а мы у граждан заявления примем. Кого он тут успел обокрасть?
— Меня, — отозвался я. — И, возможно, еще пару человек.
— Ко мне в карманы залез! — раздался голос.