К каждому душу выстроилось не менее пяти человек, многие зыркали глазами в поисках свободных шаек и смотрели на меня с плохо скрываемой завистью. Лавки были все заняты, причем некоторые компании играли в шахматы, кто-то читал «Андроповские известия», другие, закутанные в простыни, потягивали дымящийся чай из граненых стаканов. Но никто, как я заметил, не распивал пиво и уж тем более еще что-то потяжелее. То ли опасались общественного порицания, то ли не хотели повторить судьбу Жени Лукашина из «Иронии судьбы». А то ведь в Андроповске пока что действует свой маленький аэропорт, еще улетишь не туда…
Я выстоял небольшую очередь к крану с горячей водой, наполнил шайку и пристроился к свободному уголку одной из лавок. Ко мне тут же подошли несколько человек и попросили поделиться тазиком, если мне, конечно, не жалко. Я расщедрился, тем более что меня, в свою очередь, угостили чаем, печеньем, конфетами «Мишка на севере» и даже вареными яйцами вкрутую, добавив потом домашних разносолов. Народ не скупился, и в бане царила атмосфера настоящего коммунизма.
Вот только собрать местные слухи, как я планировал по старой журналистской привычке, мне так и не удалось. Мое внимание привлек мужичонка с бегающими глазками, который зашел вслед за мной, но не занял ни одной из очередей — ни к душу, ни к краникам. Он ходил из стороны в сторону, заводил разговоры почти с каждой компанией, затем подошел ко мне и попросил одолжить ему шайку.
— После того мужчины с газетой, — ответил я. — А перед ним еще вот этот товарищ с внуками.
Мужичок с бегающими глазками заискивающе улыбнулся, сказал, что подойдет чуть попозже, и по хитроумной дуге обогнул весь банный зал. И если бы не его поведение в целом, я бы и не обратил на все это внимание, но журналистская чуйка, натренированная также в рейдах с полицией, прямо-таки кричала: с данным субъектом что-то не так.
Выдав шайку моему новому знакомому с газетой, я аккуратно направился к выходу в предбанник, сделав вид, будто иду занимать очередь в душ. Затем, выждав небольшую паузу у двери, я резко распахнул ее и — точно! — застал подозрительного мужичка за обшариванием моих карманов. Этот троглодит вытащил из брюк мое журналистское удостоверение и кошелек, который я забыл переложить в карман плаща.
— Милиция! — крикнул я. — Руки вверх!
Моя маленькая хитрость застала воришку врасплох, и он, по всей видимости, в силу привычки изобразил сдающегося в плен фашиста, выронив мои вещи.
— Капитан Жеглов! — продолжая играть свою роль, представился я. — Вы арестованы за покушение на собственность советских граждан!