— Сломается, — покачал головой один из ближайших ко мне качков.
— И р-раз! — хором выкрикнули «центральные». — И-и два! И-и-и тр-ри-и!
Когда Петя поднял на вытянутых руках огромную штангу, я на пару секунд испугался, что он и вправду не выдержит. Все-таки поднять железку хотя бы массой собственного тела в жиме лежа — это уже задача. А тут все сто сорок килограммов и в жиме стоя! Жесткая тема для настоящих мужчин. Четырнадцать лет назад, в тысяча девятьсот семьдесят втором, советский атлет Василий Алексеев установил мировой рекорд, который никто потом не смог повторить. Двести тридцать шесть с половиной килограммов! Но это профессиональный спортсмен, который долго тренировался. А наш Петя — обычный советский таксист после армии, который, к тому же, «немного не в форме».
— Ур-ра-а! — закричал вдруг тихоня Былинкин, что стало для меня и Лени с Никитой полнейшей неожиданностью.
После выступления нашего таксиста никто не решился побить его рекорд, и победу в жиме стоя в тяжелом весе присудили «центральным». А дальше спортсмены принялись отжиматься и бороться на руках, и я уже, честно говоря, немного сбился следить за результатами. Просто наблюдал за процессом, болея за команду Загораева. А потом, когда объявили победителей, и ими оказались хозяева чемпионата, все по очереди пожали друг другу руки, после чего трогательно пили чай и «Кашинскую» из маленьких поллитровых бутылок.
— В общем, так, Евгений Семеныч, — ко мне подошел Загораев и плеснул в мой стакан ярко-зеленого «Тархуна». — Я над твоим предложением думал. И решил, что надо попробовать. Как и обсуждали, твоих парней тоже будем пускать. Ты мне список только оставь поименный.
— Добро, Вова, — кивнул я, с наслаждением опрокинув в себя обжигающую и пахучую газировку. — Статья тоже будет.
И я даже знаю, как ее представить Громыхиной и Краюхину. Советский массовый спорт набирает обороты. Только надо заголовок поинтересней придумать, раз уж я взялся за реформирование газеты.
Эпилог
Мои вторые выходные в этом времени пролетели еще быстрее, чем первые. Суббота у меня началась с того, что я с утра позвонил Ямпольской и сразу же получил хорошую новость: Аглая Тарасовна выкроила время для приема и предложила мне немедленно прислать к ней Садыкова. Более того, договорилась с лабораторией, и если Павлик поторопится, у него еще и анализы возьмут. Главное, чтобы он еще не успел позавтракать. Поблагодарив молодую докторшу и договорившись еще раз сегодня созвониться, я выдохнул и набрал чернобыльца. Тот не сразу мне поверил, а потом, когда осознал, замучил тем, что теперь якобы мне по гроб жизни обязан. За это я его строго отчитал и пригрозил, чтобы слушал все рекомендации Ямпольской, ни от чего не отказывался.