На том конце трубки повисла пауза, а потом Громыхина произнесла ровным тоном, без всяких издевок:
— И то, и другое, Евгений Семенович. Областной комитет рекомендовал не торопиться, и мы, переговорив с Анатолием Петровичем, приняли решение внять их словам.
Я стиснул зубы.
Глава 29.
Случившееся стало для меня настоящим громом среди ясного неба. Причем двойным. Казалось, еще вчера я решил проблему маленького мятежа Бродова, а он, оказывается, не просто так ляпнул вчера про пьянство Бульбаша. Как в воду глядел… И все почему? Правильно — потому что сам напоил коллегу, известного своим пагубным пристрастием.
Дальше. Едва я решил, будто обрел в лице Клары Викентьевны союзника, она вздумала отменить материал. Еще и заручившись поддержкой Краюхина. Разумеется, первый секретарь райкома совещается с областным руководством и в любом случае не стал бы одобрять мою идею просто так, не будучи уверенным. Значит, какие-то подвижки после объявления в стране гласности все же есть, и Анатолию Петровичу развязали руки. Так сказать, разрешили инициативу на местах. Но вот он берет и вдруг дает заднюю! Быть может, Клара Викентьевна все же решила меня так кольнуть напоследок? Потому и накрутила Краюхина, настроила против меня?
Впрочем, не буду оголтело обвинять нашего парторга, а сначала все выясню и уже потом буду разбираться. Сейчас же первоочередная задача — заменить две полосы. Потому что оставить интервью Котикова без дополнения о рок-ансамблях значило бы нарушить саму концепцию. Оба материала я считаю одинаково важными и взаимодополняющими. А значит, придется ставить в номер что-то другое. Жалко Зою — мой предшественник в этом теле распек ее за статью, потом я предложил все же не оставлять эту тему и… В итоге я же обе ее статьи и отменю. Вернее, конечно, перенесу в другой номер, но все равно ей будет обидно. А мне еще, к слову, думать, чем заменить разворот. Здесь не получится, как в две тысячи двадцать четвертом, взять что-то с интернет-сайта и поставить в полосу.
— Валечка, Бродова ко мне вызовите, пожалуйста, — попросил я секретаршу.
К Арсению Степановичу у меня сейчас аж два дела. Во-первых, пусть объяснится, зачем угостил Бульбаша вином накануне сдачи газеты. И во-вторых, раз уж он мой второй заместитель, пусть мучается вместе со мной. Нет-нет, никакой мести и разборок. Сначала дело, а уже потом, когда можно будет спокойно выдохнуть, я еще раз поговорю с ним. Эх, Виталий Николаевич, слабый ты человек! Взял и напился, когда ты мне так нужен! Впрочем, ладно — не будем метаться, это не поможет. Надо действовать по обстоятельствам. Метранпаж Правдин, конечно, будет в шоке и еще раз мне выскажет все, что обо мне думает. Но что тут попишешь! C’est La Vie![1]