Зоя молча кивнула, и я отпустил ее готовить материал, определив жесткий дедлайн в два часа. Отлично, одна полоса на замену у нас уже почти есть. Была мысль в дополнение к бродовскому материалу для рубрики «Человек труда» вставить свою статью о прессовщиках, которую я на всякий подобный случай написал заранее в воскресенье, но я отогнал ее прочь. Делать так считается профессиональным моветоном. Содержание газеты должно быть разнообразным, и три полосных материала на схожую тему в эту концепцию не вписываются. Три — потому что еще была статья Анфисы про парикмахеров. Ее-то я как раз и решил оставить, так как автором была девушка. Так сказать, соблюсти гендерное разнообразие, как будут потом говорить. Это уже концепцию не портило, а, напротив, хорошо дополняло.
А еще… Хоть бы главврач городской поликлиники оказался понимающим и покладистым. Так и газета получит комментарий специалиста без бюрократических проволочек, и заодно я напомню о себе красавице-докторше. На прием к ней мне только в следующую пятницу, но с горизонта я уходить надолго не собираюсь. Буду маячить в профессиональном плане. И готовить почву для дальнейшего наведения мостов. Потом еще и ЛОМа из нее сделаю, когда поставлю на поток комментирование по важным темам. Впрочем, и с главврачами мне в любом случае надо отдельно выстраивать отношения — и в городской поликлинике, и в ЦРБ. Вообще, у хорошего главного редактора есть знакомства везде. Особенно в профессиональных кругах.
— Значится так, Арсений Степанович, — я повернулся к Бродову. — Сдаем газету в авральном режиме. Мне первые шестнадцать полос, тебе — вторые шестнадцать. Проверяем и сдаем на финальную корректуру перед отправкой на печать.
Разумеется, все готовые полосы уже были проверены и перепроверены. Но я решил таким образом спровоцировать Арсения Степановича на очередной саботаж, если он все-таки ничего не осознал и попросту притворяется. Я настолько выучил содержание всех полос, что у меня оно от зубов отскакивало, и малейшее изменение я сразу замечу. Но про спаивание Бульбаша я все равно не забыл, разговор об этом у нас с толстяком еще предстоит…
— А моя статья в номер идет? — тем временем осведомился тот.
— Обязательно, — кивнул я. — Но у нас еще одна дырка после переноса материалов о музыке и поэзии. Твои предложения, чем забьем?
— Может, рубрикой «Их нравы»? — осторожно закинул удочку Бродов.
— Это что такое?
— Я в «Московском вестнике» читал, — оживился Арсений Степанович. — Там обозреватель Галина Рубан интересно пишет о новостях с Запада. Как они там загнивают, наркомания, СПИД, мафиози…