— Великолепно, — я произнес это от всей души. — Кажется, нам придется писать заявку на приобретение новых фотоаппаратов.
Как говорится, не взлетим, так поползаем!
[1] ЖЭК — жилищно-эксплуатационная контора.
[2] «Письма мертвого человека» — художественный фильм 1986 года по сценарию Константина Лопушанского, Вячеслава Рыбакова и Бориса Стругацкого. Режиссер: Константин Лопушанский.
Глава 17.
Водитель по имени Сева отвез меня на небольшой местный заводик под названием «Андроповский ЗКЗ», где мне предстояло испытать на себе работу прессовщика. О ней я не имел ни малейшего представления и выбрал именно по этой причине. Чем меньше мне известно, тем лучше и тем реалистичнее получится погружение. Жаль только, что время ограничено, и к началу смены мне пришлось опоздать. Но что поделать — у меня при этом оставалась основная работа.
Отпустив Севу, я встал перед проходной, вдыхая ароматы семьдесят шестого бензина, брезента и пыли. Завод был в самом расцвете, и из ворот непрестанно выезжали бортовые «газоны», «зилки» и «МАЗы»[1]. Рабочие трудились в три смены, выдавая стране кожзаменители для мебели и одежды, полимерную кровлю и киноэкраны. Основное производство располагалось в Калинине, на комбинате «Искож», а Андроповский ЗКЗ был своего рода филиалом головного предприятия[2].
Над воротами развевались флаги СССР, РСФСР и Калининской области. А рядом с проходной для сотрудников красовался барельеф Ильича. В девяностых его отобьют вандалы, и он исчезнет в неизвестном направлении, а сам завод раздадут арендаторам. Некоторые цеха ожидает незавидная участь… Но это потом, в будущем, а здесь, в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, завод дышал жизнью. И пусть она пахла «шкурой молодого дермантенка», как презрительно шутили про дерматин, для сотен людей, связанных с этим предприятием, не было аромата роднее.
Я уверенно шагнул к узкой двери, вошел и уперся в «вертушку». Вахтер, седоусый пенсионер в очках, строго посмотрел на меня из-под сведенных бровей, но тут же приветливо кивнул, едва я показал развернутое удостоверение.
— Мне нужен кровельный цех, — сообщил я, и вахтер объяснил мне дорогу, заодно выдав подписанный пропуск.
Посмотрев на чуть смятую картонку, я поблагодарил усача и ступил на территорию предприятия. Асфальт уже начинал трескаться, но я знал, что он переживет приватизацию девяностых и запустение нулевых, по-настоящему развалившись только в конце две тысячи десятых.
Вдоль дороги бродили серые птенцы чайки, и я благоразумно отдалился на пару шагов — сердитая мамаша может подумать, что я угрожаю ее отпрыскам, и атаковать. Впереди маячила бетонная коробка «моего» цеха, идти нужно было вдоль другой производственной площадки. Мимо пронесся порожний погрузчик, следом маленький электрокар «Ящерица» из ГДР. Я проводил взглядом обе машины, которые помнил исключительно по своему детству, затем двинулся дальше.