Я прошел мимо памятника Ленину, делившему дорогу на две части, словно скала посредине реки. С ностальгической улыбкой посмотрел на телефонную будку, жмущуюся к бетонной стене цеха искусственной кожи. Затем мне попалась столовая с вывеской, состоящей из белых отдельных квадратов с буквами. Оттуда доносились будоражащие запахи и звенела посуда — первая смена уже давно пообедала и отправилась по домам, и сейчас работники кухни готовили еду для второй. Как раз в которой буду трудиться я. А потом будет все то же самое и для третьей… Проглотив слюну, я мужественно прошел мимо.

— Мне нужен мастер Чорба, — поздоровавшись, я обратился за помощью к курящему черноволосому мужчине, перепачканному сажей.

— Корреспондент? — он окинул меня изучающим взглядом и, улыбнувшись, протянул руку. — Чорба — это я. Григорий Осипович. Можно просто Гриша.

— Евгений Семенович Кашеваров, — я пожал твердую сухую ладонь. — Можно просто Женя.

— А можно Жека? — уточнил мастер. — У меня просто жену зовут Женей.

— Да без проблем, — сказал я. — И, если удобно, давайте на «ты».

— Давайте, — кивнул Гриша. — То есть давай.

— Ты уже пообедал? Можем приступать?

— Да легко, — мастер ловким щелчком отправил окурок в стоявшее рядом ведро и махнул рукой в приглашающем жесте. — Пойдем, я тебе раздевалку покажу. Толик скоро тоже как раз подойдет, это мой напарник. Его просто в кадры вызвали, что-то там подписать.

— И нам еще понадобится Нонна, — напомнил я.

С начальником цеха я перед поездкой согласовал, что ненадолго займу рабкора[3] их стенгазеты. Она должна была сделать несколько кадров для своего «боевого листка» и заодно для моей статьи. К счастью, Гриша все уже знал — начальник его предупредил.

— Она тоже подойдет, — по-пролетарски высморкавшись в заросли травы перед входом, успокоил меня Гриша.

В цеху было тепло, несмотря на октябрьский день, даже немного жарко. Все-таки здесь проводились «горячие» работы, и замерзнуть я точно не смогу при всем желании. Это радовало. Гриша уверенно провел меня к отдельному помещению, где стояли пронумерованные деревянные шкафчики.

— Это Михалыча вещи, — мой сопровождающий раскрыл дверцу одного из них. — Он сейчас в отпуске, можно его спецовку надеть. Размер ботинок какой?

— Сорок три, — сказал я.

— Налезут, — философски изрек мастер. — Ты давай, в общем, переодевайся и выходи в цех. Меня сразу увидишь, наш участок рядом.

— Спасибо, — я кивнул, и Гриша ушел.

В детстве отец иногда брал меня с собой на завод, так что ничего сверхъестественного и непонятного я тут не увидел. Рабочая куртка, штаны, кирзовые ботинки. Помню, папа меня даже портянки крутить научил, так что здесь задача была просто плевая. А потому я, раздевшись, быстро переоблачился в спецовку. Ботинки все же оказались великоваты, но главное, что не пахли. А то есть у рабочей обуви такая особенность.