Мне стоило титанических усилий, чтобы не разораться, а потому я просто кинул трубку на рычаги и, схватив ненужный лист макета, в гневе смял его и швырнул в угол. Затем проделал то же самое со вторым, третьим, четвертым листами… На восьмом или девятом меня отпустило, и я принялся размышлять. Волнением, паникой и гневом проблемы точно не решишь. А потому в таких ситуациях, что бы ни случилось, нужно в первую очередь успокоиться. И заниматься проблемами с холодным рассудком.
Бульбаш сорвался накануне сдачи номера и продолжал, судя по всему, до самого утра. Толку от него сейчас ноль. И хорошо еще, что мы вчера выполнили большую часть работы — я не то чтобы чувствовал подвох, просто привык всегда создавать для себя некую подушку безопасности. Так сказать, на случай человеческого фактора. Однако помощь мне все же потребуется, потому что подписать газету в печать нужно не позднее восемнадцати ноль-ноль. Проверить, поправить при необходимости, дополнить разворот Бродова актуальными цифрами из госстата — на это уйдет время. Кстати, об Арсении Степановиче — это же он угостил падкого на зеленого змия Виталия Николаевича грузинским вином? Стоп! А не просто ли так?.. Додумать эту мысль я не успел.
— Слушаю! — я схватил трубку затрезвонившего телефона.
— Евгений Семенович, доброе утро, — вкрадчивым, но уверенным голосом заговорила Клара Викентьевна. — Я к вам с плохими новостями…
У меня буквально сердце упало, когда я это услышал. Интересно, что могло такого случиться, если мне лично сообщает об этом газетный парторг? Если я правильно понимаю, вчера мы все-таки пришли к некоему соглашению. Или что-то вдруг изменилось? Ничего не понимаю!
— Анатолий Петрович просит повременить с выходом материала о рок-музыкантах, — Громыхина тем временем объяснила, в чем сыр-бор. — Пришла директива из области, мы должны для начала заручиться, что в их творчестве нет ничего идеологически вредного.
— Но… — я судорожно глотал ртом воздух. — У нас же было «добро»! Как? Почему?
— Идея объединить рок-музыку и стихи комсомольских поэтов действительно имеет некие перспективы, — ответила Клара Викентьевна. — И вы правы, газета должна меняться… Однако после нашего разговора я много думала, размышляла о перспективах издания. В общем, я позвонила Анатолию Петровичу, и мы, посовещавшись, решили, что для начала будет лучше дать музыкантам проявить себя. А то мы напишем про них, и они откажутся петь с Котиковым и другими ребятами. Пострадать может репутация издания и ваша личная…
— Стоп! — ко мне вернулась уверенность, приправленная справедливой злостью. — Как вы сказали? Вы сами позвонили Краюхину и посовещались с ним? Или это все же директива из обкома?